Мужчина молчал, переступая с ноги на ногу. Потом он встрепенулся, рукой расслабил тугую удавку впившегося в шею модного галстука и поневоле ощутил предательский холодок на спине. Из внутреннего кармана дрожащей рукой он вынул небольшой сверток и передал его Тане, при этом сообщил:

— Вот здесь списки. Все они занимают солидное положение. Это очень серьезная и сильная воровская публика. Там же кассета с записью их встречи.

Усмехнувшись, Хитрова съязвила:

— Вы не менее влиятельная фигура, чем они.

Потом, торопливо взяв пакет, Хитрова снисходительно заметила:

— Вы мои условия выполнили! Таким образом, ваш долг перед «Князем» Байкальским можно считать оплаченным. Никаких претензий к вам у меня больше нет. Более того, как я и обещала, я улажу возникшие проблемы с вашими партнерами.

— Да, конечно. Благодарю вас, — с облегчением выдохнул мужчина.

Ему даже не верилось, что все уже позади. Карточный долг будет погашен. С ворами шутки плохи, «Князю» он ничего не должен. Вот только сейчас эта женщина вытащила его из огромной долговой ямы. Выбраться из нее невозможно, поскольку таких денег у него не было. А выход из этой ситуации предполагался только один, и он печально известен.

Распрощавшись с Хитровой, мужчина быстрой походкой пошел прочь, радуясь, что сегодня он вытянул счастливую карту. Проходя мимо скверика, Михаил Михайлович остановился. Достав сигарету, закурил. Несколько раз глубоко затянувшись, он почувствовал, что напряжение стало спадать. Постепенно дрожь унялась, и стало легко и свободно дышать.

«Жить хорошо! А хорошо жить еще лучше!» — вдруг вспомнил он высказывание одного героя известного фильма.

И ему стало весело. Он ускорил шаг и скрылся за поворотом.

Проводив его взглядом, Хитрова подумала:

«С ума можно сойти! И это генерал милиции, руководитель высокого ранга».

Потом бизнес-леди подала кому-то знак рукой. В доли секунды появился «Мерседес», открылась боковая дверь, и она легко впорхнула в него.

— Все в порядке? — спросил «Клещ».

— Да! — ответила женщина.

«Клещ» бросил взгляд на часы:

— Через четверть часа встреча с ворами на Рублевке, мы можем не успеть.

Она кивнула:

— Если мы не успеем, «сходка» подождет. Их казна в моем банке, и сегодня я «банкую».

— С ними такие игры не проходят.

— Сегодня я их не боюсь! Они у меня вот где! — и женщина показала свой маленький кулачок.

Она чувствовала себя уверенно, когда задержалась на полчаса к тем людям, которых в светском обществе побаивались и старались дел с ними не иметь. Она же, напротив, их не боялась и держалась в среде криминальных авторитетов независимо и вызывающе. Эта наигранная смелость возбуждала в ней азарт в ведении переговоров по финансовым вопросам, которые ее уполномочил вести «Туз».

На этой «сходке» она увидела недовольство большинства воров, которые требовали особого решения по смене казначея. Но решающего голоса у них не было, так как главный авторитет криминального мира, «вор России» «Варяг», свое слово ранее уже высказал, и менять его не собирался. Она подошла к столу, выложила из папки документы и обратилась к присутствующим ворам:

— Уважаемые господа, мне, как президенту банка «Пандора», поручено перечислить первый транш известной суммы на счета, которые ранее с вами обсуждал господин Верижников. Второй и окончательный транш мы переведем позже, только после поступления номенклатурного товара. А сейчас мне нужен ваш мандат на перевод денег.

Она достала протокол и передала его по кругу стола, за которым восседали воры.

— Прошу еще раз ознакомиться и подписать.

Некоторые попытались выразить свое недовольство ею, но, увидев подписи «Варяга» и «Туза», сконфузились и быстро подписали протокол, согласившись тем самым с главными авторитетами преступного мира. Когда возвратили ей подписанный протокол, она сообщила:

— Господа, решение принято единогласно. Деньги будут переведены завтра утром.

Она сложила документы в папку и, надменно взглянув на публику, промолвила:

— Прощайте, господа!

В ответ была лишь мертвая тишина.

В полутемном кабинете, оборудованном специальной техникой, находились двое: один — подполковник контрразведки, другой — его непосредственный начальник из Главного управления на Лубянке генерал Шубин Аркадий Никитич. Оба были профессионалы в своем деле и знали друг о друге довольно много, и это давало основание обходиться в разговоре без лишних церемоний.