– И куда это ты собрался, — услышал я в трубке.

– Туда где есть люди, которым не плевать на мою музыку, — выпалил я чуть эмоциональней, чем хотелось.

– Я что теперь прыгать с бубном должна, потому что ты песни свои записал на наши общие деньги? — вспылила Светка.

Я нажал на сброс и пошел в сторону метро. Телефон снова зазвонил. Я поднес экран к лицу, намереваясь выключить телефон совсем, но на дисплее отразилась надпись «Коля Беркутов».

– Пашка, привет! Чего делаешь? — Коля был навеселе. — Мы тут с Лолой скучаем, приезжай спой нам на гитаре что-нибудь.

– Что за Лола? — поинтересовался я задумчиво. Колино предложение сейчас было кстати. — Новая девушка моя, ей нравятся ваши песни, кстати, — сообщил Коля.

– Окей, через двадцать минут буду, — Коля снимал квартиру на Щёлковской, недалеко от меня. — Выпить взять что-нибудь?

– Я уже водка тринкен унд эссен, а вот Лола коньяка хочет, — продемонстрировал Коля остатки знания немецкого.

– Договорились.

С бутылкой КиНовского «Московского» и шоколадкой для Лолы я постучал в щеголяющую прорванной обивкой дверь Колиного «лофта».

– Ага! Геноссе Зайцев! — с момента нашего разговора Колино «навеселе» превратилось в «от души». — Прошу входить! Лола, а вот мой друг музыкант Паша! Он — пьяное быдло, но «зато мой дру-уг лучше всех играет блюз»!

– Привет, — красивая миниатюрная шатенка лет двадцати двух на вид с большими серыми глазами и интеллигентным лицом смотрелась инородно среди холостяцких развалин Колиного жилища. — Я о тебе наслышана!

– Про то, что я «пьяное быдло» или про то, что «лучше всех играю блюз»? — пошутил я.

– Про второе, конечно, — рассмеялась она, обнажив жемчужный ряд зубов. — Коля шутит просто.

Коньяк и шоколадка перекочевали на стол, я взял в руки гитару, и вечер постепенно потек в правильном направлении.

– Я говорил! — пьяно воскликнул Коля, после того как я под аплодисменты исполнил свежесочиненную песню, — Он талант!

– Я и не сомневалась, — серьезно сказала девушка. — Мне очень понравилось. А спой ещё что-нибудь свое!

– О, кстати, — вдруг осенило меня. — Мы же только что диск записали в студии! Со своими песнями! Поставить?

– В настоящей студии? Поставь, конечно! — радостно захлопала в ладоши Лола.

– Пашка, ма-ачи, — протрубил Коля, продемонстрировав фирменный пьяный взгляд «боевой раскосой гориллы» — смесь коньяка и водки действовала убойно.

Многострадальный диск второй раз за сегодняшний вечер был водружен в проигрывающее устройство, и пространство комнаты заполнилось музыкой, в которой мне была знакома каждая нота.

Коля внимал записи, мечтательно пуская струи сигаретного дыма в потолок и качая шлёпком на босой ноге в такт песни. Лола слушала сосредоточенно, время от времени, бросая на меня осторожные взгляды.

Превратившись в комок нервов, я напустил на себя безразличный вид и стал машинально опрокидывать одну за другой рюмки коньяка. Повторное безразличие к нашему детищу сегодня стало бы серьезным ударом по моему творческому самолюбию. Третья песня доиграла, и на секунду в комнате наступила тишина.

– Пашка, да это отлично! — заревел Коля, подрываясь со стула и опрокидывая бутылки и стаканы. — За это надо выпить!

– Это просто супер! — воскликнула Лола. — Я и не ожидала, что вы так профессионально играете!

– Я должен услышать это ещё раз! — воспользовавшись своими разбегающимися в разные стороны глазами, Николай левой рукой производил манипуляции с CD-проигрывателем, а правой ловко плеснул коньяк в бокалы.

– Спасибо, друзья, — я был поистине растроган таким тёплым приемом. — Я выпью за вас! За самых продвинутых и благодарных слушателей!

– А мы за твою музыку! — прозвучал ответ. Диск мой звучал уже пятнадцатый раз, когда откуда-то с нижних этажей раздался громкий настойчивый стук по батарее.

– Я сейчас постучу кому-то! — агрессивно завопил Коля. — Я счас битой по кому-то постучу!

Шатаясь, он поднялся из-за стола, и направился в другую комнату, вероятно за битой. Через секунду оттуда раздался оглушительный грохот. Я выключил музыку и тревожно прислушался.

– Коля? — вопросительно произнесла Лола, вглядываясь в темноту соседней комнаты. На несколько секунд в квартире повисла гнетущая пауза, потом тишину разорвал могучий храп.

– Ну, слава богу — живой, — с облегчением рассмеялся я. — Что, я тоже пойду, наверно?