Шрифт:
– Миша, да ты же не басист, ты скрипач, — возмутился как-то, зайдя к нам на репетицию Ваня, воспитанный на ровных, как шпала, басовых партиях хард-рок монстров восьмидесятых. — Может тебе лучше скрипку купить?
– Проще мне играть скучно, — не согласился Миша. — Да и вообще, у меня свой стиль!
Подборка лучших моментов моей жизни, несомненно, включает те дни, когда в жару, снег и дождь я ехал на метро, а потом шёл пешком по Большой Ордынке до репетиционной точки на базе детской музыкальной школы. Три часа мы самозабвенно рубили рок в маленькой комнатушке. Трансформировали мысли, эмоции, надежды и душевную энергию в песни. Эти песни нравились нам самим, а, значит, заслуживали того, чтобы поделиться ими с другими людьми.
– Пора писать альбом, — было решено после одной из наиболее удачных репетиций.
– Ну, как «альбом»… — уточнил Миша, — выберем три самые готовые песни похитовей и сделаем демо.
– Демо — это важно, — подхватил Макс. Он уже выучил почти все ритмы и рвался в бой, — а то без них и концертов не будет, надо же что-то арт-директорам клубов посылать…
– …Ибо иначе арт-директора будут посылать нас, — весело закончил я.
После недолгих поисков мы остановились на студии звукозаписи «Капитул».
– Вы правильно сделали, что пришли ко мне, парни, — с воодушевлением прослушал наши записи с репетиций хитроватый азербайджанский еврей Артём, владелец студии. — Я сам как раз такую музыку и люблю…
– Какую «такую»? — осторожно поинтересовался недоверчивый Миша.
– Ну…такую…для людей музыку, а не для музыкантов, — проявил дипломатичность наш звукорежиссер.
– «Музыка для людей» — это хорошо сказано, — одобрил я такое определение.
Работа началась.
Опутанные проводами и обложенные микрофонами, мы рвали струны и связки в тесной звукозаписывающей комнате, оглушенные грохотом барабанов и рёвом гитар. Нервно ерзая, слушали анекдоты и прибаутки Артёма во время его длинных перекуров в студийное время, оплаченное из наших тощих карманов. Ругались и спорили над аранжировками и вот — демо-альбом из трёх песен перекочевал с «макинтоша» звукорежиссера на CD-болванки в наших руках.
«Мы записали альбом! Три песни, но все — потенциальные хиты! И наконец, вживую, а не по одной дорожке за раз. С живым сырым грязным и по-настоящему «качающим» роковым саундом! Не стыдно и продюсерам отправлять, если что», — такие мысли крутились у меня в голове, когда я, появился в нашей съемной квартире, сверкая, как золотоносная жила в луче шахтерского фонарика.
– Привет! Ну что? Записали, что хотели? — поинтересовалась жена, встречая на пороге рассеянным поцелуем.
– Ага, — произнес я торжественно. — Кажется, неплохо вышло. Поставить?
– Давай, конечно, — Света уютно устроилась в кресле и вернулась к покраске ногтей, которой она занималась до моего прихода.
Вставив серебристый диск с надписью «Понедельник», сделанной черным перманентным маркером, я нажал «плей» и уселся на диван с замиранием сердца, следя за реакцией жены. Глухой звук Мишиной прифанкованной бас-гитары вылез из тишины осторожно, как бы озираясь по сторонам. Через пару тактов к нему присоединился вкрадчивый хай-хэт Макса, а затем и хриплый голос моей перегруженной гитары.
«Станет белое черным, если смотреть на него, сколько я смотрел…», — проникновенный вокал, усиленный динамиками, хватал за живое, временами казалось, что…
– Кстати, а Миша тебе книжку мою не отдал? Ассоль обещала через него передать, — обратилась ко мне Светка, подняв голову и оторвавшись от пиления ногтей.
– Нет… не отдал, — ответил я, враз закаменев лицом.
– А спроси его на следующей репетиции тогда, а то он забыл наверно, — попросила она и опять сосредоточилась на ногте большого пальца.
– Хорошо… спрошу, — шокированный такой бесцеремонностью, пару секунд я сидел молча, потом встал, выключил музыку и, вынув диск из CD-рома, направился на кухню.
– Эй, ты зачем выключил, я же слушала, — удивленно подняла глаза Светка.
– Потом послушаешь, — бросил я, не оборачиваясь.
– Кстати классно записались, — равнодушно протянула мне вдогонку жена и, прекратив пилить, потянулась за пузырьком с лаком.
Я ушел на кухню и, тяжело опустившись на стул, задумался. Такая бестактность и равнодушие ко мне и к тому, что я делаю, задели за живое. Я чувствовал так, как будто мне плюнули в лицо. Достал из холодильника пол-бутылки дешевой водки, дрожащими пальцами отвинтил жестяную крышку и глотнул прямо из горла. Смыл мерзкий вкус остатками утреннего чая из кружки на столе и уставился в окно.
«Эгоистичная и бесчувственная! — черные мысли роились у меня в голове. — Как ни фига не понимала меня никогда, так и не поймёт…».
С каждым витком бушевавшей внутри меня обиды и злости я делал новый глоток. В комнате Светка включила телевизор. Показывали её любимый сериал.
Засунув бутылку с остатками водки в карман куртки, я надел кроссовки и вышел за порог, громко хлопнув дверью.
На улице темнело. Трое подвыпивших таджиков в оранжевых куртках, весело пошатываясь, несли домой жареную куру в целлофановом пакете. Телефон в моей руке вздрогнул и капризно звякнул, высветив надпись «Света» на дисплее.