– Хэнк очень порядочный человек, а так же старый и некрасивый, — успокаивала Вика Толика.

– Видать не такой уж и старый, — многозначительно хихикнул Ваня. Цинизм его шуток поистине не знал границ. За это мы его очень не любили и любили тоже. Циничные шутки — это клёво. Не дают утонуть в самолюбовании или отчаянии.

Вика звонила каждую неделю и уверяла, что безумно любит и считает дни до окончания срока программы. Звонки случались все реже, а потом прекратились совсем. Вместо них пришел и-мэйл (который и сейчас, наверно, хранится где-то в недрах почтового ящика Толика).

Вика сообщала, что плачет от любви каждую ночь, а также, что фиктивно выходит за Хэнка замуж.

«Скажи честно, ты спишь с ним?» — написал Толик.

«Ты сам виноват! — не захотела отпираться, ставшая вдруг такой далекой Вика. — Зачем ты отпустил меня?!»

– Зачем я тебя отпустил?! Зачем я тебя отпустил, блять?!! — злобно заорал Толик в сторону далекого заокеанского края, прочитав письмо.

Любовь всей его жизни предпочла ему «старого пиндоса» Хэнка и не постеснялась объявить Толика виноватым. Естественно, он был крайне раздосадован. Понять было можно. Цинизм мы прощали только Ване. И то только потому, что Ваня сам был глубоко несчастен.

Толик хотел было сброситься с балкона, но вспомнил, что когда-то уже так делал, и вышло нехорошо. Задумчиво посмотрев на широкие зарубцевавшиеся шрамы на ладонях, он молча оделся и пошел в ларек за водкой.

– Все что ни делается, делается к лучшему, — утешал друга Ваня. Сам он в это ни на секуну не верил и был немного рад, что в его персональном клубе разбитых сердец станет немного людней.

Да. Ванина история была тоже по-своему трагична и поучительна.

Валерия боготворила Ивана со второго курса. Влюбилась без ума, лишь увидев его в белом костюме с микрофоном на сцене, красивого, как Нуно Беттенкурт и голосистого, как Элвис Пресли, и поставила перед собой цель — сделать своим парнем. Лера была красива и честолюбива. Она умела добиваться поставленных целей.

Предмет обожания, однако, вел себя не примерно. В пределах института он наслаждался большим интересом со стороны поклонниц его вокала, не забывая, впрочем, ревновать Леру к любому взгляду, брошенному в её сторону. Они ссорились, ругались, дрались и засыпали утомленные примерением и любовью.

Прекрасные студенческие годы закончились, а их отношения нет. Вместе они отправились в Москву, обосновавшись в пресловутой пустующей двушке Ваниных родственников.

Новая жизнь сгладила разногласия. Днем Лера бегала по собеседованиям в поисках работы, а вечером встречала ужином Ваню, «бомбившего» столицу на своей знаменитой в студенческие годы «семерке». Кому-то нужно было зарабатывать деньги на пропитание, и этим «кем-то» стал Ваня.

Исторически идеальная модель семьи с правильно распределенными ролями, где мужчина — добытчик, а женщина — хранительница очага, возродила подрастраченные в былых скандалах чувства. Ванину голову стали посещать мысли о том, чтобы навсегда привязать скакуна буйной молодости у прохладного ручья любви и лояльности.

Однако, как и в случае с Толиком, корабль личного счастья словил торпеду неожиданных обстоятельств и дал крен. Леру взяли на хорошую позицию в иностранное рекрутинговое агентство, и весь отлаженный быт пошел кувырком.

Больше никто не встречал Ваню разогретым жульеном по вечерам. Некому было с гордостью отдавать небольшую выручку «бомбилы». Лера слишком поздно возвращалась, чтобы готовить ужин, и слишком хорошо зарабатывала, чтоб нуждаться в Ваниных копейках.

Все чаще случались вечерние задержки на «попить кофе с коллегами» и «поработать над проектом».

Однажды она не пришла ночевать домой.

– Мы поехали за город всем коллективом, а потом уже поздно было возвращаться, а у меня телефон сел, — объяснения Леры не претендовали на убедительность.

Ваня хотел поверить, но был недоверчив. Впав в пессимизм, он произвел разрушение предметов мебели. Неверная любимая поняла, что пришла пора покинуть этот гостеприимный приют.

Пустоту в сердце Иван заполнил случайными связями с подвозимыми попутчицами, а пустоту в доме страдающим Толиком. Судьба была жестока к парням, они решили платить ей тем же.

Вместе они пили водку, сетовали на меркантильную женскую сущность и играли в Старкрафт. Эта легендарная стратегия в реальном времени сделала для излечения сердечных ран юношей от десяти до пятидесяти больше, чем все другие испытанные средства в мире. В чертоге на Мотористов 26 больше не слышались по вечерам печальные вздохи и пресные проклятья в адрес изменниц. Под бодрый звон стаканов над пролетарским Подольском неслись довольно странные речи иного склада:

– Ну, ты Толян — мегамонстр, я охренел, когда ты маринами ему на экспу дропнул и все саплаи вынес!

– Ага, а как ты кучей муталисков по тройке грейженных потом его бэтлкрузеры заплевал! Неееее… Зерги — это сила!

– А раш зилотами не сила? Как нож сквозь масло, сквозь фотонки пробежали, и рассижиные танки не спасли.

Днем и ночью мои друзья просиживали в компьютерных клубах, полностью отключившись от жестокой реальности, злобно свивающей свои склизкие щупальца вокруг этих храмов для неудачников всех возрастов и размеров.