– Там дремучие леса и за Дэмитрэ могут встать лесные духи, – думал он, поддаваясь чувству суеверного страха. – А может не идти туда самому и отправить лишь верных людей?

Он так и поступил, послав только полтора тумена своих воинов, возглавляемых мурзами Ахмудом и Чиричи, а сам стал лагерем на московской дороге, ожидая от них вестей.

Князь Глеб Святославович с радостью отправился в недалекий поход. – Ждите от меня серебра! – сказал он татарским мурзам, выехавшим с войском в сторону Брянска. – Я одарю вас всех, когда заполучу этот славный город!

Татарская конница стремительным потоком вышла на брянскую дорогу и хлынула вперед, не делая привалов. Обойдя без боя небольшие брянские крепостцы-заставы и приблизившись к заснеженному Брянску, враги разбили лагерь едва ли не у самых городских стен – у огромного лесистого оврага – яра.

Окинув взором укрепленный город, мурза Ахмуд сказал: – Нашими силами не взять этот Брэнэ!

– Даже если сюда придет сам Товлубей со всем войском, мы вряд ли одолеем! – буркнул Чиричи, не желавший воевать против Дмитрия Брянского. – Надо бы назад повернуть и доложить об этом Товлубею! Если бы сам государь приказал сюда идти и дал большое войско, тогда бы мы повоевали…

– Нечего бояться! – возразил покрасневший от досады Глеб Святославович. – Пусть наши люди поедут туда и сообщат злобному князю Дмитрию о воле государя!

– О какой там воле! – махнул рукой Чиричи, однако возражать не стал: в Брянск послали двух татар, знавших русский язык, и двух дружинников князя Глеба.

Они медленно, явно не веря в удачу, поскакали по Большой Княжей дороге вдоль крутой горы, над которой возвышался брянский детинец.

У ворот крепости посланников ждала толпа из брянских бояр, оставшихся в городе, и княжеских дружинников, продолжавших нести свою службу по охране города. Ворота детинца были широко раскрыты, а надо рвом лежал большой железный мост, по которому уже можно было въезжать на лошадях.

Подъехав к мосту, дружинник князя Глеба, по имени Жавр, громко крикнул: – Здравствуйте, брянские бояре!

Ответом было глухое молчание.

– Чего вы молчите, брянские люди?! – возмутился другой дружинник, Ерош. – Мы – важные послы от славного воеводы Товлубея! Перед вашим городом стоит его несметная сила! Видите, с нами татары – его посланцы?

– Ладно, если вы послы! – буркнул стоявший в передних рядах брянцев седобородый боярин Славко Стойкович. – Тогда заходите в детинец! Расскажите, что вам нужно!

Толпа у городских ворот расступилась и четыре вражеских посланника спокойно, без препятствий, въехали внутрь крепости.

Не было никаких здравиц, славословий, стояла полная тишина.

Сопровождаемые пешими воинами послы подъехали к охотничьему терему князя, спешились и, отдав поводья своих коней стоявшим у деревянного крыльца княжеским слугам, поднялись вслед за престарелым брянским боярином по ступенькам наверх, в думную светлицу.

Здесь их ждали сидевшие в полной тишине бояре и брянский епископ Иоанн. Большое княжеское кресло стояло перед боярскими скамьями пустым.

Татарские посланники вышли вперед и стали спиной к княжескому креслу, не снимая с голов шапок. За ними тяжело дышали обнажившие головы дружинники князя Глеба.

– А почему нет вашего коназа Дэмитрэ? – спросил в недоумении один из татар. – Неужели он не хочет с нами разговаривать?

– Не хочет, знатный татарин, – ответил, без тени страха на лице, брянский боярин Борил Миркович. – Наш князь уехал далеко, чтобы искать правду!

– Неужели к нашему государю? – пробормотал, встревожившись, другой татарин, разминавший пальцами правой руки свою жидкую рыжую бородку.

– Мы не знаем, куда уехал наш славный князь, – резко ответил Сбыслав Михайлович, – однако мы сейчас отвечаем за порядок в уделе! Говорите, что вам надо!

– Мы привели сюда бесчисленное войско, – сказал, нагло глядя перед собой, дружинник князя Глеба Жавр, стоявший вместе со своим товарищем у входа в светлицу. – Перед вашим городом стоят многие тысячи! Они готовы к сражению! Тогда выходите на битву, если есть силы и желание сопротивляться царской воле!

– Зачем ты говоришь о царской воле?! – возмутился боярин Воислав Борисович, рослый тридцатилетний красавец. – Мы всегда уважали и любили своих царей! И царя Узбека! Каждый год мы собирали и вовремя отвозили ордынскую дань! Поэтому царская кара несправедлива!

– Нечего осуждать великого государя! – буркнул вражеский дружинник Ерош. – Если он решил изгнать вашего князя и прислать к вам славного Глеба Святославича, вам следует не болтать, а повиноваться!

– А если не покоритесь – быть жестокой осаде! – поднял руку рыжебородый татарин, вытирая со лба выступивший пот. – И быстрей отвечайте! – Он снял со своей бритой головы треух и помахал им перед собой. – Нечего томить нас такой жарищей!

– Что ж, – сказал молчавший доселе брянский епископ. – Мы согласны принять вашего князя! Однако при условии, чтобы он вошел в город только с русскими людьми, а татар отпустил назад, в их Орду! И чтобы против него не была святая церковь! А я пошлю своего человека к святейшему митрополиту и узнаю его мнение по этому делу. Потом мы подождем царской грамотки…А пока пусть этот Глеб Святославич посидит здесь в тишине и уважении к нашим порядкам. Но венчание на княжение отложим…Поняли?