– Что случилось?! Я еду к тебе!

– Не надо, – всхлипнула Алька. – Помнишь, я не захотела брать Федину фамилию? А Федя не стал спорить, но с условием, что нашего первого ребенка будет называть он. Знаешь, как он хочет его назвать, если родится мальчик? Кузьма!

Я не поняла проблемы.

– Кузьма Федорович – нормально звучит, солидно. Наверное, он захотел назвать сына в честь своего деда. Помнишь, на свадьбе был такой живчик-старикан? Я с ним даже станцевала полечку.

– Ты что, не понимаешь? Если назвать сына Кузей, то я тогда буду Кузькина мать! – воскликнула Алька.

Я не смогла сдержаться и рассмеялась в трубку.

– Так это же супер! Я буду всем тебя показывать!

– Юля, коза, хватит ржать! Скажи лучше, что мне делать?

– Алька, делай девочку! Ты же еще даже не беременная?

Подруга посопела в трубку:

– Пока нет, но мы над этим работаем.

Я хочу дочку Вареньку, но, пожалуй, была бы рада и Кузьме. Да только я пока не придумала даже отчества. Хотя долгое время была уверена, что мои дети будут Михайловичами.

Альбина перебила мой сон, я включила компьютер и открыла мою папку с мечтами. Это Аля надоумила меня завести такую. Она называет ее «папка визуализации» и говорит, что с ее помощью желания исполняются быстрее и надежнее. Я просматривала изображения красивых домов, утопающих в клумбах цветущих гербер, фотографии детей, бегущих по лугу с воздушным змеем, а потом открыла картинку с молодоженами. Свадебное платье на невесте было платьем моей мечты. Когда-то я с помощью фотошопа приделала вместо лиц молодоженов наши с Мишей головы, получилось довольно неумело, но смотрелось все равно отпадно. Вздохнув, я удалила эту картинку. Потом долго ворочалась, не в силах уснуть, встала, снова включила компьютер и восстановила фотографию из корзины. Я стерла изображение лица жениха, так что оно стало размытым, а свое лицо оставила. Я все еще имею право на мечты!

Преподаватель долго листал мою зачетку, смешно чмокая губами, потом осуждающе на меня посмотрел и вывел «хорошо», хотя я отвечала блестяще! Не так блестяще, чтобы прямо ослепительно, но вполне тянула на пятерку. Правду говорят, что первый год студент работает на зачетку, а потом она работает на него. Хотя это ужасно несправедливо. Если по высшей математике у меня «удовл.», то это не значит, что и в политологии я не разбираюсь!

Однажды у меня подгорели котлеты, и Миша, поджав губы, сказал, что я плохая хозяйка. А когда мы ездили в Крым, у меня обгорел нос – не до поджаристой корочки как котлеты, конечно, но на нем появились маленькие белые пузырьки, я их обдирала и скатывала кожу в катышки. Тогда он упрекнул меня, что я не слежу за собой. А я внутренне съеживалась оттого, что не дотягиваю до его планки, и изо всех сил старалась стать лучше…

Когда я возвращалась домой, мое внимание привлекла пожилая пара. Им обоим на вид было уже за семьдесят. Они шли не спеша, женщина держала своего спутника под руку. Они остановились, так что я как раз с ними поравнялась. Старичок кряхтя нагнулся и сорвал василек, невесть откуда взявшийся в придорожной траве.

– Синий как твои глаза, – сказал он, протянув ей цветок.

Старушка улыбнулась, и они пошли дальше. Я обогнала их и, не удержавшись, обернулась. Глаза женщины выцвели от времени, я даже затруднилась определить, какого они цвета: то ли серые, то ли голубые. Старичок заботливо держал ее под локоток и заглядывал в лицо.

Я бы тоже хотела, чтобы мои глаза всегда оставались синими для моего любимого.

Сегодня мы поехали на пляж. Алька с Федей шли обнявшись, как и полагается молодоженам, а Коля пытался вклиниться между ними, чтобы позлить Федю, который ревнует Алю к каждому столбу. К Коле он ревнует особенно сильно, потому что Алька как-то спьяну призналась, что когда-то целовалась с ним в летнем лагере. Нам с Альбиной тогда было по двенадцать, Коле и мальчишкам из его отряда – аж четырнадцать, и мы играли в ужасно взрослую игру – бутылочку.

Мы разулись и пошли босиком. Горячий асфальт приятно обжигал ступни, казалось, он плавится под ногами и, если обернуться, то можно увидеть отпечатки наших ног. Сначала я инстинктивно поджала пальцы на ногах – пусть следы будут меньшего размера. Я всегда стеснялась своего тридцать девятого с половиной. А потом плюнула и растопырила пальцы. Если и оставлять следы на этой земле, то свои собственные. Солнце будто проходило сквозь меня, наполняя все тело светом и теплом – до кончиков моих гигантских ног. Я вдруг осознала, что Миша сейчас не со мной, но мне ужасно хорошо и без него.

Прищурившись от яркого солнца, я посмотрела вперед. Дорога пряталась между холмами, убегая вперед. Я прекрасно знала, что за холмом будет заброшенная колокольня, в которой живут аисты, потом дорога обогнет хутор со старой полуслепой собакой и пойдет вдоль речки. Но сейчас мне казалось, что эта дорога приведет меня в будущую жизнь, в которой все будет очень хорошо.

– С Новым годом, – две подруги чокнулись бокалами с шампанским под бой курантов, стоя выпили и сели за праздничный стол.

– Ты что загадала? – спросила Светка.

– Любви хочу, чего ж еще, – вздохнула Надя.

Светка хмыкнула.

– Что ж ты отшила того парнишку в магазине? Он явно хотел к нам присоединиться.

– Это все не то, – покачала головой девушка. – Хочется романтики, чтобы цветы и звезды, серенады под окном, чтобы чувства… а не так, что давай переспим, а там глядишь чего и срастется.

– Еще шампанского? – Светка снова наполнила бокалы. – Тогда давай за любовь, пусть она нас наконец найдет. Мне лично звезд не надо, лучше денег побольше, и чтобы уехать из этой дыры в дальние края.