–  Я же говорю: оптический обман.

–  И виселицы - обман?

–  Какие виселицы?

–  Сегодня по плотинке проходила, видела. Какой-то генерал сидел на коне и командовал. В белых перчаточках, шашка длинная, с позолотой…

–  Ну и что?

–  А то, что людей по его приказу связывали и вешали на фонарях. Вдоль всего моста. Скручивали с изоляторов провода - набрасывали веревки и вешали. А двоим по рельсине к ногам привязали и в воду сбросили. Только пузыри пошли. Так страшно было смотреть!

–  Зачем же ты смотрела?

–  Я хотела уйти и не могла. Будто приковали к месту… А генерал такой вальяжный - в пенсне. Белая бурка, белый конь, папаха… - Надюха всхлипнула.
– Говорят, какая-то доброармия. Ты можешь мне объяснить, откуда она взялась? И какая же это доброармия, если убивают людей?

–  Доброармия - не от слова «добрый», а от слова «добровольно». Присядь, лапушка, - я ласково подтолкнул девушку к креслу.
– Сейчас мы попьем кофейку, и ты подробно расскажешь нам обо всем увиденном. А после и мы с тобой поделимся новостями. Сообща, глядишь, что-нибудь придумаем.

Надюха забралась в кресло с ногами, набычившись, уставилась на Гонтаря.

–  Он так и будет держать меня на прицеле?

–  Брось, Гонтарь, - я поморщился.
– Я же тебе о ней рассказывал.

Телохранитель смущенно опустил ствол АКСУ.

–  Пардон, мэм. Нервишки… - Он снова расположился на диване, кованные свои каблуки выставил на журнальный столик. Надюха перевела взгляд на меня.

–  Как ты себя чувствуешь? Нога ещё не прошла?

–  Пока нет.

–  Но ведь в гипсе, наверное, неудобно.

–  Неудобно, а что поделаешь! Пока кости не срастутся, надо терпеть.

Надюха призадумалась.

–  Может, оно и к лучшему, - пробормотала она.
– А то Дин-Гамбургер толковал, что как только снимут гипс, все будет кончено.

–  Не понял?

Она фыркнула.

–  Да это же из «Бриллиантовой руки»! Помнишь, как они боялись, что гипс снимут раньше времени!

Смех этой девочки болезненно резанул по сердцу. Что-то не то она говорила. Причем тут Гамбургер? Я свел брови на переносице.

–  Где ты видела Дина?

–  Да здесь же, в городе. Я уже от плотинки возвращалась, а он рядом на машине остановился. Зеленый такой кабриолет. Старинный. Предложил подвезти. Ну, я согласилась. А что, нельзя?

–  Ты же его совсем не знаешь!

–  Ну… Он представился. Назвал себя, сказал, что ты его хозяин. Разве не так?

–  Так-то так, да только странно…

–  Ой! Кажется, стучит кто-то!

Надюха встревоженно вскинула голову, и мы тоже услышали осторожный стук. И даже не стук, а скорее легкий шорох, словно кто-то терся о нашу дверь, неловко задевал коленями и локтями. Я болезненно сморщился от щелчка в голове. И даже не щелкнуло, а треснуло. Точь-в-точь как электрический разряд. Всем своим существом я почуял приближение недоброго. Точно накатывал черный и злой вал. Напряженно я всматривался в потайное, подсказывающее ответы пространство, но там было черным-черно. Я никак не мог что-либо разглядеть.

–  Схожу, посмотрю!
– Гонтарь взялся за автомат.

–  Только осторожнее!
– просипел я. Предчувствие роковой встречи превратилось в уверенность, но направление основной опасности я никак не мог определить.
– Ни в коем случае не открывай дверь!

–  Не волнуйтесь, босс.
– С автоматом наперевес телохранитель двинулся вон из комнаты, но до порога так и не дошел. Движение руки Надюхи я успел зафиксировать боковым зрением, но очень уж быстро все произошло. Пуля, выпущенная из её крохотного пистолетика, угодила Гонтарю точно в затылок. Клюнув лицом вперед, телохранитель грузно обрушился на ковер, а в следующий миг подаривший смерть Гонтарю пистолетик смотрел уже на меня.

–  Сидеть, Ящер!
– гаркнула построжавшим голосом Надюха.

–  Что ты сказала?

–  Что слышал! Ты арестован!

–  Кем?

–  Органами НКВД!

–  Что, что?

–  Ты не знаешь, что такое НКВД?

Я взглянул на неподвижно лежащего Гонтаря, стиснув кулаки, процедил:

–  Да нет, наслышан.

–  Вот и замечательно, быстрее заговоришь!

Я стиснул кулаки, задыхаясь, выплюнул:

–  Мерзкая тварь! Дешевка! Значит, эти выродки успели завербовать и тебя!

–  Глупенький! Да я сама к ним пошла! Сама, понимаешь? По убеждениям! Чтобы всех вас до третьего корня извести, чтобы очистить мир от таких, как ты.

–  Шлюха!

–  Дурачок!
– она произнесла это почти ласково.
– Да ты через час будешь у меня в ногах ползать, прощение вымаливать! За «тварь», за «шлюху», за все свои распаскудные фокусы.

–  Не дождешься!

–  Дождусь, Ящер! Непременно дождусь, - Надюха хищно оскалилась.
– Ты давно был у нас под колпаком. И Елена твоя регулярно писала докладные. Думаешь, с чего это мы с ней так быстро подружились, а?