–  Не делаете больше этого, - участливо посоветовал Кора.
– Во-первых, это бесполезно, а во-вторых, у нас с вами мирная беседа, а не боксерская дуэль.

–  Мирная беседа, так вы это называете?
– я скривил губы.
– А как тогда назвать ту белиберду, которую вы мне клеите?

–  Не клеим, а предъявляем!
– взъярился Поэль.
– По всей положенной форме, чтоб ты знал!

–  Да, Павел Игнатьевич, он прав.

–  Еще бы не прав! Мы ему не какая-нибудь воровская шваль! Пусть не думает чего ни попадя.

–  А я и не думаю.

–  Нет, думаешь! Не такой уж ты тертый калач, милок!
– Поэль подбоченился.
– Все твои нехитрые мысли на лбу у тебя написаны. Так вот усвой, пожалуйста, мы никого не судим, мы только допрашиваем и наставляем на путь истинный. Судейские тройки, слава Богу, давно отменены. Тоже, кстати сказать, стараниями Лаврентия Павловича. Так что обвинения имеют место быть - и обвинения достаточно серьезные.

–  Время идет, Павел Игнатьевич.
– Вздохнул Кора.
– Еще не поздно покаяться.

–  В чем каяться?

–  Да хотя бы в последних городских погромах!
– Поэль вновь склонился надо мной.
– Между нами говоря, очень напоминает одесское самоуправство маршала. Тоже, помнится, решил с жульем одним махом расправиться. А под шумок поприжал всю местную исполнительную власть.

–  Не знаю, что уж вы там накопали, но Жукова помнили и будут помнить. Потому как есть за что.

–  Действительно, есть… Только вот ведь какое странное дело! Когда вашего маршала смещали с поста, ни один генерал за него не заступился. Ни один! Ни Василевский, ни Кузнецов, ни Громыко, ни Конев, ни Еременко.

–  Сережу ему надо показать, - сладенько пропел из своего угла Кора.

–  А что? И покажем, - Поэль с готовностью щелкнул пальцами, и через пару минут в комнату ввели сгорбленного, перепачканного кровью человека.

–  Узнаешь, Ящер?

Узнать избитого было довольно сложно, и все-таки я узнал. Увы, полковник Сережа уже мало чем напоминал лощеного и осанистого вояку. Боевой дух, надо понимать, из него вышибли вкупе с необходимыми показаниями.

Повинуясь не замеченному мною сигналу, бывший полковник тоненько и сбивчиво заговорил:

–  Хочу довести до сведения компетентных органов, что в течение продолжительного времени я представлял на территории Российской федерации мусаватистскую разведку. При этом регулярно поддерживал связь с Ящером и генералом Москаленко. Шестнадцатого числа наши части были подняты по тревоге. Причиной послужил столичный теракт, где выстрелом снайпера был убит Сергей Миронович Киров…

–  Вспоминается, а, Павел Игнатьевич?
– Поэль азартно кивнул.
– Все хорошо, подследственный, продолжайте!

Я скрежетнул зубами. Киров-Ахметьев! Выходит, и он повис грузом на моей шее. Великолепно!.. Комедия оборачивалась недобрым фарсом. В «стране», как выяснилось, взяли власть органы НКВД, всего на шаг опередив хрущевских путчистов. Разумеется, новая метла бульдозером шла по лесам и долам, безжалостно вычищая ненужный хлам. А на пленумах и съездах выходящего на трибуну человека в пенсне с экстазом приветствовали встающие на цырлы народные заседатели, вдохновенные юнцы в красных галстучках дружным хором скандировали: «Что за праздник у ребят? Ликует пионерия: это к нам пришел в отряд Лаврентий Палыч Берия…». И почему не похлопать в ладоши, почему не попеть? Не какому-то прощелыге аплодировали, - второму лицу в государстве, отцу атомной бомбы, бывшему главе НКВД-МВД и нынешнему первому заму Председателя Совета Министров, члену Политбюро ЦК, наконец! А то, что снова на троне грузин, так что с того? Оно, может, и лучше. Любили же Иосифа Виссарионовича, вот и Берия - той же крови. Что особо надо отметить, не рохля, а ля разные там, - натуральный хозяин, с каковым и в Европе и во всех Америках будут считаться.

–  Ну-с, уважаемый? Что ещё хотите сообщить следствию?
– поинтересовался у бывшего полковника Поэль.

–  Еще… - Сережа наморщил бровки, мучительно вспоминая и явно страшась что-либо перепутать.
– Еще были у него связи с югом. Кажется, с талибскими экстремистами и особо правыми приверженцами панмонголизма. Еще задолго до убийства Сергея Мироновича Кирова. Хочу добавить, что Ящер не раз делился со своим ближайшим окружением мыслями о воссоединении Бурятии и Монголии. А когда случилось исчезновение троих атташе с юга, мне настоятельно посоветовали это дело замять. Я лично получил три тысячи американских долларов.

–  Три?

–  Так точно, по тысяче за каждого.

Атташе!.. Я мысленна выругался. Так, видно, теперь решили именовать тех замурзанных торговцев наркотиками. Да и почему нет, если Ахметьев легко и просто превратился в Кирова? На торгашей вышел бе-долага Сом. По собственному алкогольному почину. А ведь только-только выписался из лечебницы! Вот утюг и взъярился, попросил соизволения на ликвидацию. Я разрешил. К сожалению, чисто обстряпать дельце не получилось. Потому и пришлось подмазывать власть имущих. От греха подальше. Нелюбовь к наркомафии афишировать в наше время крайне обременительно.. Даже для китов моего уровня.