Рука вновь непроизвольным движением обвила стан. Не удержавшись, я погладил её по ягодицам. Все-таки в последний раз, а последнее - всегда.

Через минуту из кладовой выбрался её супруг. Очкастый худосочный студентик. Так, по крайней мере, выглядел этот недотепа с добрыми близорукими глазами. И видно было, что смущен он до крайности, совершенно не знает, что сказать и как себя вести.

–  Поздравляю!
– я первый протянул руку.
– Знал бы ты, какое сокровище у меня отбил. Впрочем, знаешь, конечно.

Сильва стояла рядом, краешком языка растерянно облизывала припухшие губы. Видно, боялась оставить нас одних.

–  Чай, - напомнил я ей.
– Пару кружечек и хорошо бы с мятой.

Когда она двинулась в сторону кухни, поймал её за руку и протянул перстень.

–  А это мой свадебный подарок. Примешь?

Она кивнула и, забрав перстенек, вышла. Глазами я вернулся к супругу-студенту.

–  Ну-с? Как звать тебя, счастливчик?

–  Иван, - робко представился очкарик.

–  Значит, не перевелись на Руси ещё Иваны? Отрадно… - Я присел на софу. Сильва шебуршилась на кухне, гремела посудой. Опасаться было нечего, и я шепотом поинтересовался: - Какие проблемы, Ваня? Давай начистоту! Жить-то есть на что?

–  Да вроде есть, - он тоже перешел на шепот.
– Только со сценой у неё никак не выходит, а у нас в институте…

–  Ты работаешь в институте?

–  Ну да, физика твердых тел. В общем, ситуация не самая лучшая.

–  Понимаю. Бабок с наперсток, мэрия чихает на вас в три дырочки, ни кассаций, ни дотаций. Побагровев, Иван кивнул.

–  В общем, близко к тому.

–  Выходит, оба на мели… А зачем в чулан полез. Испугался, что ли?

–  Я нет, это Сильва велела. Она в окно выглянул и сразу поняла, что это вы.

–  Значит, семейным кораблем правит дама?
– хмыкнул.
– А что? На неё это похоже…

Мы помолчали. На минуту каждый задумался своем.

–  М-да,.. Ну, а про меня она что-нибудь рассказа вала?

Иван перестал мяться по стойке смирно, осторожно присел рядом.

–  Послушайте, что было, то было. Важно другое. Мы любим друг друга, и я попросил бы… То есть, если это возможно, я настоятельно порекомендовал бы вам не вмешиваться в нашу жизнь. Это личное, поймите!

–  Понимаю! Личное - оно всегда личное!

–  Да, да! Каждый человек имеет право на собственную судьбу, на свободный выбор.

–  Да разве ж я спорю, Иван? Конечно, имеет!
– я шутливо погрозил ему пальцем.
– А ты смельчак, Ваня! Хоть и в чулан от меня спрятался.

Он побагровел.

–  Я попросил бы вас… Попросил бы тебя!..

Опаньки!.. Я ухмыльнулся. Крохи достоинства парня, судя - по всему, имелись. Было очевидно, что он заводится, и я приложил палец к губам.

–  Чшшш! А то рассержусь… - Я прислушался бренчанию на кухне.
– Давай-ка, Вань, пока она не видит, вот что с тобой обговорим. Знаешь, что такое чек на предъявителя?.. Вот и ладушки! Я вам тут нарисую цифирку, а ты уж не поленись, сбегай потом банк.

–  Нам ничего не надо!

–  Врешь, Ваня! Надо! Как всем нормальным человечкам. Кушать хлебушко, мыться шампунями, прыскать на себе дезодорантами, покупать приятные безделушки. Когда кругом сплошные заплаты, это всегда невесело. Короче, считай это приложением к перстеньку. А ещё телефончик черкну заветный. На самый крайний случай. Скажешь, от Сильвы, тебя внимательно выслушают. Все, что надо, передадут мне.

–  Но я не совсем понимаю…

Сунув ему в руку чек, я поднялся.

–  Ты там за мной прикрой тихонечко. Не буду я пить чай, лады?

Иван, приободрившись, поплелся за мной следом.

–  Ей что-нибудь передавать?

Я остановился на пороге.

–  Дурак ты, Вань, хоть и физик. Что можно таким женщинам передавать? Их захватывают и увозят с собой. Во дворцы, в замки и прочие крепкие клетушки. А я пустой ухожу, кумекаешь? Так что гляди в оба, не проворонь. И телефончик не теряй. Мало ли что в жизни бывает…

Я аккуратно прикрыл за собой дверь, прихрамывая стал спускаться по ступеням. Запоздало припомнил, что забыл в гостях трость. Но не возвращаться же за таким пустяком!

Лицо горело, в висках болезненно пульсировало. Да уж!.. Такого со мной ещё не бывало! Никогда-никогдашеньки. И поди ж ты, - случилось! То есть, может, и черт с ним, но мучила какая-то мальчишеская Досада. Крякай, не крякай, а у клыкастого могучего

Ящера увели бабу! Из под самого носа! И кто увел-то! Кто?!

Впрочем… Окажись это какой-нибудь самодовольный торгаш с цепурой на шее, я бы скорее всего отсюда не ушел. Поговорил бы с хозяином жизни по душам, объяснил бы кто есть кто, вежливенько выпроводил вон. Но худосочный физик Ваня из нищающего НИИ - являл собой иной коленкор. Их у нас и без того били да выметали - в войны, в чистки, в революции. Числятся ныне российские вани в Красной распухшей до непомерной толщины Книжице. А коли так, то и нечего плакаться. Было да сплыло. Забыл и простил. За одного Витька - одного Ивана. Арифметика вполне конкретная.