– …Я подобрал, на свой взгляд, более-менее подходящую кандидатуру. Лечился у нас один мужик, алкоголик закоренелый. Два класса образования и то в интернате. Рос по приютам. Он из послевоенных сирот. Армия, шахта и сплошной алкоголизм – вот и вся жизнь. Но когда я его ввёл в изменённое состояние сознания, он рассказал такое, причём на каком-то древнерусском языке, что все мои коллеги, которые присутствовали на эксперименте, были просто потрясены его ответами. Мы записали всё на плёнку и отнесли к знакомому профессору, историку, крупному специалисту в этой области. Результат превзошёл все ожидания. Это удивило даже самого профессора. Оказывается, этот алкоголик говорил на языке древлян. Как сказал нам профессор, когда-то жили такие восточнославянские племена. Наш подопечный рассказывал ошеломляющие подробности и бытовые мелочи седьмого века, многие из которых не только совпадали со сведениями, полученными в результате раскопок, но и даже были неизвестны на сей день науке. Он также упоминал о географической местности, где якобы он жил, реку Случь. А в конце о каком-то своём крупном конфликте с человеком из племени дреговичей. Всё это с поразительной точностью совпадает с имеющимися данными… Вы не представляете себе, какой это грандиозный прорыв в науке! Только для чистоты эксперимента необходимо подтвердить эти сведения ещё несколько раз. Необходимо научно обосновать. Я тут подобрал ещё одного кандидата…

– Подожди, подожди, мы же договорились с тобой. Я тебе дам, ты попробуешь. И всё, – категорично сказал Сэнсэй.

– Но поймите меня правильно. Это же настолько ценно для мировой науки…

– Я всё понимаю, – спокойно ответил Сэнсэй. – Но разговор был не о мировой науке, а конкретно о тебе. Ты хотел убедиться – убедился. А для мировой науки ещё не время.

Николай Андреевич замолчал и, немного остепенившись, произнёс:

– Жаль… Но эксперимент был действительно потрясающий. Уж насколько я был рьяным атеистом и то, после этого… Это же доказывает… Да что там, это совершенно многое меняет…

– Вот и хорошо. Главное, что ты понял.

– Понял?! Это слишком мягко сказано… Это же полный переворот в сознании, это грандиозная революция ума. Да я не просто убедился в истинности твоих слов, но и в тебя поверил настолько, что готов душу положить за тебя!

Сэнсэй улыбнулся и задумчиво произнёс:

– Когда-то я уже это слышал… Ах, да… Точно. Так же говорил и Пётр Иисусу, прежде чем от него трижды отрёкся.

Но Николай Андреевич начал усиленно доказывать обратное, убеждая Сэнсэя своими «вескими» аргументами. Сэнсэй лишь молча улыбался, а затем и вовсе перевёл разговор на тему о медитациях.

Духовные занятия постепенно обретали для меня всё большую и большую значимость в этой жизни. Такие простые и доступные, они в то же время постепенно изменяли моё видение мира. Внутри рождались какие-то новые чувства. Я начинала воспринимать всё по-другому, точно открывала для себя другую сторону реальности.

Даже природа, тот же воздух, который раньше совсем не замечала, превращался в особую материальную среду обитания, которая ощущалась своим лёгким давлением со всех сторон, что бы я ни делала. Это чувство чем-то было похоже на ощущение упругости воды, когда ныряешь в неё. Только в случае с воздухом всё было гораздо легче. Окружающая природа стала ярче, цвета насыщеннее, словно с моих глаз сняли невидимую пылевую завесу.

А на улице уже вовсю бушевала весна, оживляя серое пространство городов своей свежей, салатной зеленью. Мир природы существовал по своему циклу, словно желая продемонстрировать величие и независимость от мелких существ, населяющих её. Это живое существо имело свою тайну жизни и смерти, тщательно охраняемую в течение своего продолжительного существования.

В общении с Сэнсэем время пролетало так быстро, что незаметно пришла пора начинать готовиться к выпускным экзаменам. Но, честно говоря, мне не хотелось тратить столь драгоценное время на это. Хотя я прекрасно понимала, что экзамены и дальнейшая учёба – это вовсе не ерунда, это необходимо и нужно. Как говорил Сэнсэй, человек должен постоянно интеллектуально развиваться и расширять свой кругозор, то есть расширять свои знания везде и во всём, где только можно, стремиться к познанию науки. Потому что именно через познание, познание себя и окружающего мира, человек зрело приходит к Богу.

На духовных занятиях, а также тренировках Сэнсэй продолжал удивлять нас личным примером, широтой и глубиной своих познаний.

На общих тренировках он больше давал то, что наш мозг с лёгкостью воспринимал, как говорится, без скандала. Это удары, приёмы из разных стилей, оздоровительные гимнастики, освещённые в его рассказах с различных точек зрения: медицинской, стратегической, философской. А его загадочные демонстрации мы имели счастье лицезреть уже в большей мере на дополнительных занятиях, когда уходила основная толпа. Но однажды произошёл казус.

На одной из тренировок, когда народ в массе своей отрабатывал удары в парах, Сэнсэй стоял как раз возле нас, показывая Андрею сложный удар с подсечкой. Надо отметить, что в этот день Учитель был какой-то задумчивый, поглощённый своими мыслями. Неожиданно он прекратил свои действия и резко обернулся, тревожно всматриваясь в противоположный конец зала. Там в режиме спарринга работали Володя с Виктором. Но спарринг у них начался какой-то странный. Володя вёл агрессивную, жёсткую атаку, ловко и быстро атакуя руками и ногами спарринг-партнёра. При этом Витя как-то растерянно еле успевал отбиваться, пропуская всё чаще и чаще удары. Сэнсэй тут же резко хлопнул в ладоши, крикнув «Яме!», что означает «Стоп!». Но Володя, явно увлечённый азартом спарринга, его не услышал, хотя остальная толпа обернулась в сторону Сэнсэя на этот крик. И вот тут произошло нечто.

Резко взмахнув рукой, Сэнсэй произвёл движение в воздухе, имитирующее удар. И в то же мгновенье Володя отлетел в сторону с такой силой и по такой траектории, словно Сэнсэй стоял рядом с ним, а не с нами. У нас у всех аж дух захватило от увиденного. В зале воцарилась тишина. Надо сказать, Учитель вовремя вмешался. Потому что ещё одно точное попадание Володи и Виктору пришлось бы весьма туго. Виктор и так бедный скорчился от боли, пытаясь восстановить дыхание по особой технике при опасных ударах, которую когда-то давал Сэнсэй на дополнительных занятиях. Володя тем временем, пролетев кубарем метров пять, тоже пытался прийти в себя от неожиданного полёта, усиленно растирая то место, где, по моему предположению, пришёлся бы удар Сэнсэя, будь он рядом с ним.