— Что, Загремел? — спросила Танди. — Я до смерти боюсь этих штук, а ты, кажется, просто счастлив. Что у тебя за дела с этими жуткими тыквами?

Он отозвался, не вполне отдавая себе отчет в своем положении: — Я должен сразиться с конем тьмы.

— С темной лошадкой?

— С правителем ночных кобылиц. У него в закладе моя душа.

— О нет! Так вот как ты спас мою душу?! До Загремела внезапно дошло, что он делает. Он вовсе не собирался рассказывать Танди об этом закладе!

— Я нес чушь. Забудь об этом.

— Так вот зачем тебе понадобилась еще одна тыква! — сказала сирена. — Твои дела там не окончены! Я не знала...

В это время к ним подошла гоблинка: — Огр был в тыкве? Я видела такое раньше. Некоторые выбираются оттуда невредимыми; некоторые теряют свои души; некоторые освобождаются, но лишь наполовину. Мы потеряли многих гоблинов, пока не поняли, в чем дело. Теперь мы используем тыквы в качестве наказания. Воров сажают перед тыквой на час; обычно они отделываются тяжелым испугом и больше никогда не воруют. Убийцы сидят там весь день; они часто теряют души. По-разному бывает — кто-то умнее, кто-то счастливее... Заклад — это что-то вроде отсрочки приговора: месяц-другой, и все кончено.

— Заклад! — вымолвила сирена. — Какой срок у тебя, Загремел?

— Три месяца, — мрачно ответил он.

— И ты молчал! — возмущенно воскликнула она. — Ну и кто ты после этого? — Но тут же ответила сама: — Тот, кто жертвует собой. Загремел, ты должен был нам сказать.

— Да, — слабым голосом согласилась Танди. — Я никогда не думала...

— Как можно аннулировать такой заклад? — К сирене снова вернулась практичность.

— Он должен возвратиться назад и драться, — ответила Голди. — Если он этого не сделает, то будет слабеть с каждым днем, а конь тьмы по крупицам заберет у него душу. Когда срок заканчивается, драться уже поздно. Это нужно сделать как можно раньше, пока ты владеешь большей частью своей силы.

— Но ведь удастся отстоять себя, если прийти рано? — спросила сирена.

— Иногда, — ответила гоблинка. — Может, одному из десяти. Один из наших стариков гоблинов, как говорят, когда-то давно, в годы своей юности, проделал такое. Мы, впрочем, не слишком ему верим. Он что-то бормочет об испытаниях страхом, болью и гордыней и всякую другую чепуху. Но все-таки победить можно.

— Вот почему Загремел так ослабел, — задумчиво промолвила сирена. — Он пользовался своей силой так, словно у него ее много; но его душа больна.

— Я знаю, как это бывает, — выдохнула Огняна.

— Я не знала! — Лицо Танди омрачилось. — О, это все моя вина! Я никогда не приняла бы свою душу назад, если бы...

— Я тоже не знала, — попыталась утешить ее сирена. — Но должна была догадаться. Может, я и догадывалась, но не сделала вывода. Я забыла, что Загремел больше не простоватый огр. Новое сознание, данное ему косящими глазами, заставляет его действовать скорее как человека, чем как огра.

— Людской интеллект, заменивший примитивное неведение животного, — согласилась Танди. — Я тоже должна была понять...

— Танди, надо помочь Загремелу избавиться от этого! — сказала сирена.

— Да! — порывисто согласилась Танди. — Мы не можем оставлять в закладе его душу!

Несмотря на серьезность ситуации, Загремел чуть не улыбнулся. Любопытно, имеет ли закон о закладе какое-нибудь отношение к закону о наследовании? С последним он сталкивался во время своих странствий с принцем Дором.

— Я помогу, — сказала Голди. Сирена фыркнула: — Тебе-то какой в этом интерес? Твое племя вообще собиралось всех нас сожрать!

— Как, по-твоему, я смогу добраться до другого гоблинского племени, если при мне не будет сильного огра, способного расчистить дорогу? Я в этом кое-что понимаю.

— Думаю, ты действительно в этом заинтересована, — согласилась сирена. — Пока мы все не уладили свои личные дела, Загремел нужен нам всем. И что же ты знаешь о тыквах из того, что может помочь?

— Наши кое-что выяснили о тыквенной географии. Она одинакова для всех тыкв. Но каждый входит в тыкву по-своему, а потому там можно заблудиться. Так что лучше отмечать путь веревкой.

— Но как только нарушается контакт с глазком, ты выбираешься из тыквы! Как же можно заблудиться?

— Да нет, я не то имела в виду, — пояснила Голди. — Там, внутри, огромная территория с весьма странными особенностями. Одни из тех, кто вернулся, рассказывают о могилах, другие о зеркалах. Возвращаешься в то место и время, которое покинул, сколько бы времени ты ни провел вне тыквы; перерыв в последовательности событий — это только перерыв, а не перемена. Если ты заблудился в тыквенных землях, то, вернувшись, снова станешь блуждать в них, сколько бы времени ни провел снаружи. Ты не будешь знать, куда идешь, потому что не знаешь, откуда пришел. Но при помощи веревки можно определить место, где уже побывал, и мгновение, когда пересечешь собственный след. В этом-то весь секрет.