— Кушать подано, — произнесла горничная.

Эхс пошел следом за ней и оказался в уютной комнате, где на столе были расставлены фрукты и пирожные.

После еды горничная причесала его и провела в какой-то зал, где царили тишина и полумрак. Эхс гадал, что сейчас последует: «Может, и эта девица полезет по какой-нибудь лесенке вверх?», — но нет, она просто указала ему на кресло и шепнула:

— Садитесь. Пьеса сейчас начнется.

Эхс приготовился смотреть и слушать, причем как можно внимательнее. Ведь потом ему придется высказать свое мнение об увиденном. А вдруг пьеса ему не понравится? Тогда разгневанные прокляторы просто выставят его за дверь. Нет, пьеса должна ему понравиться во что бы то ни стало!

Зазвучала увертюра. Голоса множества инструментов — скрипок, труб, литавр, слились, образовав единый стройный хор. Эхс не очень разбирался в музыке, но теперь он понял, что раньше хорошей музыки просто не слышал. Эта мелодия его чрезвычайно впечатлила и придала бодрости.

Сцена была прикрыта огромным, свисающим с потолка занавесом, но вот внизу его появилась полоска света, а потом занавес начал подниматься, подниматься… Эхс подался вперед, захваченный тем, что будет дальше, а увертюра, все еще звучавшая, обещала много захватывающих событий…

Какой-то замок, ворота, ров, во рву чудовищный страж.

И тут Эхс понял, что перед ним на сцене — замок Ругна!

Юноша, примерно возраста Эхса, вышел на середину сцены. Одет он был просто, но на голове его посверкивала корона.

— Как поживаешь, ров? Ровное чудовище жалуется, что ему тяжко стало нести службу в твоих пределах, настолько ты обмелел, — звонким голосом произнес юный актер, обращаясь ко рву, нарисованному, но так достоверно, что Эхс сначала и не понял, что ров не настоящий.

— Увы, я сохну по своей возлюбленной, сэр, — пожаловался ров.

Эхс засмеялся: шутка ему понравилась. Да ведь этот мальчишка на сцене.., это же король Дор! Ведь только Дор умеет разговаривать с неодушевленными. Это действительно крупный магический талант, открывший перед Дором путь к королевскому трону. В жизни Дор уже взрослый мужчина, а на сцене, гляди, совсем юнец!

И тут на сцену вышла актриса, тоже очень юная, хорошенькая, с ярко-зелеными волосами, одетая весьма и весьма игриво.

В музыкальном сопровождении тут же послышалось что-то бодрое и вместе с тем ироничное.

— Приветствую тебя, Дор! — воскликнула девица. Слова она выговаривала очень четко и разборчиво, как никто никогда не говорит в жизни.

— Привет, Айрин, — ответил Дор заунывным голосом.

«Вот, — понял Эхс, — еще одна особенность театра: люди на сцене не скрывают, а наоборот, всячески подчеркивают свои чувства».

— Пойдем куда-нибудь, где нам никто не помешает целоваться, — предложила Айрин, а музыка зазвучала как-то щекотливо.

— Не могу, у меня нет времени, — ответил Дор. — Я должен переговорить еще с несколькими неодушевленными.

— Неодушевленные тебе дороже, чем я! — вспыхнула Айрин. И в мелодии тоже что-то гневно вспыхнуло.

— Да, дороже! — бесстрашно ответил Дор. — Ты ведь всего-навсего девчонка.

— Я женщина? — воскликнула зеленоволосая девица.

— Ха-ха, — ответил Дор с испепеляющей иронией.

Эхсу страшно понравилось это «ха-ха». Он решил его запомнить и, если потребуется, применить в жизни.

— Ну так я сейчас докажу тебе! — крикнула Айрин, обхватила Дора обеими руками, приподняла и бросила в ров!

Раздался всплеск.

От неожиданности Эхс подпрыгнул на своем кресле. Так, значит, ров все же настоящий!! С настоящей водой! «Ох, какой же я дурак, — тут же опомнился Эхс, — ведь это всего-навсего такой музыкальный всплеск».

— Ты за это поплатишься! — пригрозил Дор-актер, изображая, как выбирается из воды.

— Ха-ха! — ядовито ответила Айрин. И у нее получилось не хуже, чем у партнера. — Только посмей! Только негодяи способны обижать женщин!

Дор-актер стал угрожающе приближаться к ней.

Актриса приняла гордую и вызывающую позу.

И тут Дор схватил ее за руку и стащил в ров.

Музыкальные брызги взметнулись под потолок.

— Ты.., ты.., дерзнул? — от возмущения просто заикаясь, проговорила Айрин, то есть актриса, якобы вся мокрая, вылезая из рва. Теперь, когда одежда и зеленые волосы облепили ее, она стала похожа на какую-то мокрую водоросль. — Ты будешь наказан!

— Я уже только что был наказан, — напомнил Дор.