И, чтобы подтвердить это, Чекс прошла сквозь железные прутья ворот, потом вернулась и снова прошла.

Эхс подошел к воротам — его двойник подошел тоже. Эхс коснулся ворот — двойник коснулся ворот. Эхс убрал руку. Для него ворота не исчезли.

— Кентавр ифчез, но офтальные по-прежнему там, за воротами, — вздохнул копуша.

— Каждому из нас предстоит победить свой плохой сон, — сказал Эхс.

— Вперед, Прокопий, — скомандовал копуша и пошел к воротам.

Оба Прокопия, настоящий и зомбический, сошлись нос к носу. Потом они взаимопоглотились и начался сон…

…Тоннель, стены которого увешаны гнилушками, излучающими мягкий свет. Копуша проникает в тоннель сквозь стену, без труда раскопав ее своими магическими железными когтями.

В тоннеле уже кто-то есть… Хотя очертания туманны, но можно догадаться, что это фемина, и она не из рода Прокопиев. Глаза ее и мех меняют цвет, как у Прокопиев, но все равно она другая.

— Королева скалдырников? — полувопросительно произнесла Чекс.

Эхс вдруг вспомнил демонессу Метрию. Демонесса, королева… Так вот, оказывается, что мучит копушу — женщина?

Тем временем Прокопий успел приблизиться к скалдырнице. Они обнюхались, и вдруг покатились откуда-то волны благоухания, словно разом расцвели сотни цветов. Медяшка Роза… Эхс почему-то вспомнил о ней. Хотя она-то ведь медная и пахнет от нее не цветами, а металлом.

Копуша отпрянул.., и сон выключился. Копуша как стоял по эту сторону ворот, так там и остался.

— Этого я и боялся, — с горечью произнес он.

— В тебе, как я поняла, пробудилась страсть к королеве? — спросила Чекс.

— Да. Но ефли б я уфтупил этой фтрафти, то попал бы в ловушку.

— А ты не уступил, значит, тебе нечего стыдиться. Ты выполнил свой долг, иначе бы мы не шли сейчас за направляющим заклинанием.

— Однако я был так близок к падению, — признался копуша. — И вфе из-за того, что я никудышный.

— Никудышный? — почти возмутился Эхс. — Да таких Прокопиев еще поискать надо! Ты отличный парень!

— Ну что ты, — махнул лапкой копуша. — На фамом деле я, как и Чекф, отверженный.

— Ничего не понимаю, — сказала Чекс. — Разве все это время ты не был послом своего народа?

— Был.., но не потому, что я фамый лучший, а потому, что.., фамый нефчафтный.

— Несчастный? Но в чем же твое несчастье? — продолжала допытываться Чекс.

— Ну что ж, раз вфе признаютфя, то и я признаюфь, — тяжко вздохнул Прокопий. — Я был влюблен в одну крафавицу, но она предпочла другого.

— Красотка предпочла другого? Ну и что? Другая бы приголубила.

— У наф, Прокопиев, иные нравы. Ефли фемина отвергает мужчину, то на нем навеки офтаетфя клеймо. Путь к любви и фемейной жизни перед ним закрыт.., закрыт навеки.

— Из-за одной любовной неудачи — навеки? — подняла брови Чекс. — Довольно глупо!

— Ефли бы ты была нашей феминой, то раффуждала бы иначе, — сказал копуша. — Прокопий, отвергнутый феминой, вфе равно, что крылатый кентавр.

— Да, плохи твои дела, — согласилась Чекс.

— Но ты же помогаешь своему народу? Это очень даже почетно, — пожал плечами Эхс.

— Я не помогаю, а профто.., убегаю от фамого фебя.

— И все же у тебя есть миссия, и ты делаешь все, чтобы ее выполнить!

— Да. Но как только вфпомню Фкалди…

— ..Тебе тут же хочется на все, кроме любви, махнуть рукой, — договорила за него Чекс. — И я тебя понимаю. Но при встрече с королевой ты поборол искушение, значит, тебе нечего стыдиться.

— Но прежде, чем побороть, я же его почувфтвовал, — возразил копуша. — Фтыдно, что почуфтвовал.

— А мне кажется, что ты боишься и стыдишься чего-то другого, — сказала Чекс. — И встреча с этим другим у тебя еще впереди.

— Ну что ж, — вздохнул копуша, — пофмотрим.

И он вновь направился к своему двойнику.

Вновь образовалась картина. Сладчайшая королева Скалди снова приблизилась к копуше. Сильно повеяло ароматом цветов.

Копуша не стал убегать. Чуть подумав, он неуклюже обнял королеву. Значит, искушения он не стыдится? Тогда в чем же дело?

Королева пошевелила носиком. Кажется, она принюхивалась. И тут появилась еще одна картинка. Картинка внутри картинки: какая-то прокопиевская фемина разочарованно отворачивается от копуши.

— А, я поняла — королева учуяла, что наш копуша неудачливый жених, — вполголоса проговорила Чекс.