Запустив мотор, я развернул танк и вдоль реки направился обратно, только не по своим следам, а повыше, где земля была по суше и не болотиста. Когда я проезжал то место где оставил окруженцев, те уже перебрались через речку и прятались в камышах, то один толкнул другого и, наставив на него винтовку, велел подниматься. Охренеть, он вывел своего товарища ко мне, махая свободной рукой с зажатой в ней белой тряпицей.

Когда танк остановился метрах в двадцати от парочки, тот, что раненый, баюкающий руку, с некоторым страхом смотрел на танк и со злость косился назад, на напарника, что-то ему выговаривая. Видимо подобной подлости он от него никак не ожидал.

Открыв люк я вылез и бросил в того что был вооружён плетение паралича. Красота, это плетение не особо сильное, даже слабенький амулет может защитить от него, а тут пользуйся не хочу. Да ещё можно делать точные «выстрелы», то есть не по площадям его пускать, вот и сейчас тот, что с винтовкой осел, а раненый остался стоять, исподлобья разглядывая, как я покидаю негромко урчащий на холостом ходу танк.

— Что братишка, сдал он тебя? — спросил я не него.

— Наш?! — ахнул тот.

— Можно и так сказать. Что с напарником делать будешь?

— Сука он, сам предлагал отходить, когда немцы на нашу линию оборону навалились, меня как раз осколком зацепило и он предложил отвести в тыл, в медсанбат, а тут гнида сам решил сдаться и меня заставил.

— Понятно — кивнул я и, наклонившись, поднял винтовку. Вытащив штык и закрепив его на дуле, я перевернул оружие и спокойно воткнул штык в грудь окруженца. Оставив винтовку покачиваться в теле, я отошёл в сторону и, осмотрев раненого спросил:

— Серьёзно ранен?

— Фельдшер сказал, кость задета. Болит зараза.

— Могу вылечить, я маг, небольшое заклинание и у тебя даже шрама не останется.

Тот, косясь на своего напарника, на его губах пузырилась кровь, но было видно, что он ещё жив, нервно сглотнул и неуверенно спросил:

— А не врёте?

— На, поешь пока — протянул я ему предпоследний пирожок и, сформировав плетение «среднего исцеления» наложил его на руку раненого. Диагностику я до этого сделал, действительно осколочное ранение и перебита одна кость на кисти.

Тот жадно заглатывая даже не пережёвывая пирожок, не сразу заметил, что рука больше не болит, быстро дожевал, он не уверенно покосился на меня, и сказал:

— Не болит.

— Естественно, уже всё зажило. Сам-то ты кто, из какой части?

— Красноармеец Вихров, сотый стрелковый полк… только вот нет теперь полка, весь раскатали танками.

— Граф Арни Ки Сон, магистр магии — коротко представился я. — Ладно, красноармеец Вихров, пора прощаться, у меня ещё дел много.

— А он как же? — не уверенно показал боец гниду-напарника.

— Сам сдохнет через пару минут — безразлично ответил я.

— Товарищ граф, можно мне с вами, я пригожусь.

— Да я к раненым еду, к эшелону — махнул я рукой в нужную мне сторону, но посмотрев в умоляющие глаза двадцатипятилетнего парня, вздохнул и указал на танк. — Лезь на корму.

Тот выдернул винтовку из груди раненого напарника, наклонился и собрал по чехлам боеприпасы, как я рассмотрел всего шесть патронов, после чего полез на танк. Сидора у напарника не было, но он был у бывшего раненого.

Вернувшись на своё место, я стронул тяжёлую машину, и мы покатили дальше. Оставшийся путь до эшелона нам никто не мешал, правда, когда мы въехали в лес, и прямо по нему лавируя мимо крупных стволов и подминая молодняк, направились дальше, то красноармеец вынужден был забраться ко мне в боевое отделение, иначе его бы веткой смахнуло, мы и так чуть мотоцикл не потеряли.

Теперь он сидел на месте наводчика, и изредка поглядывая в смотровые щели, разматывал бинт на руке. Через пару минут я расслышал его удивлённый возглас, видимо он добрался до раны и обнаружил, что её действительно нет.

Двигались мы по лесу напрямую к эшелону. Я, не отвлекаясь от управления, наблюдал за ними с помощью «Глаза», поэтому видел, что наше приближение обнаружилось только тогда, когда танк, подминая кустарник, выехал к полотну и остановился, покачиваясь на катках, буквально в паре метров от носилок с одним из раненых. Тот не мог пошевелится, поэтому когда на него лязгая траками стало надвигаться бронированное ревущее чудище только крепко зажмурился.

Да и для других кто находился у эшелона моё появление было полной неожиданность, поэтому все замерли глядя на танк с ненавистными крестами расширившимися глазами, не зная как на это реагировать, поэтому я сразу же после того как заглушил «четвёрку», велел Вихрову:

— Посиди пока внутри, мне с местными пообщаться надо.

Открыв люк мехвода, я выбрался наружу и, спрыгнув на траву, привычно поправил форму и осмотрелся. Раненых у эшелона хватало, на носилках или просто на шинелях они лежали у полотна. Со стороны паровоза доносился лязг и удары кувалды по железу, но шум быстро стих. «Глаз» показал, что там прекратились работы, слух о нас и дотуда докатился.