– Надюш, – водитель облегченно вздохнул, – представляешь, засел и больше часа выбирался. Дороги наши…

– Как ее зовут? – спросила женщина без малейших эмоций.

– Никак ее не зовут!!..

– У нее нет имени или ее зовут просто моя киска, моя рыбка, да? – губы женщины скривились в усмешке, – не ври мне.

– Я не вру! Я зарабатываю деньги, чтоб содержать и тебя, и твоего врача, между прочим!..

– Мы ж договорились, что работаешь ты до десяти. Если в десять тебя нет, значит, тебе наплевать на меня. А если тебе наплевать на меня, значит, у тебя есть другая. Вот, я и спрашиваю, как ее зовут?

– Чертова женская логика! – водитель бессильно покачал головой, – а ты не допускаешь, что я все-таки на машине? Это дорога!.. Я могу сломаться! Могу попасть в аварию!..

– Лучше б ты попал в аварию.

– Ах, так!.. – водитель решил, что больше сегодня говорить им не о чем. Вернее, он-то мог бы сказать многое, но зачем, если его все равно никто не понимает? Хлопнув дверью, он вышел, а женщина снова повернулась к зеркалу, и губы ее растянулись в довольной улыбке.

– Сегодня быстро ретировался, – сообщила она своему отражению, – до завтрашнего утра он не будет нам мешать. Можно я продолжу? – она вытащила из-под подушки тетрадь, которую успела спрятать при появлении мужа. Отражение не ответило, да женщине и не требовалось ничье согласие – она строго исполняла свой план.

Выйдя на кухню, водитель открыл холодильник. Произошедшая только что сцена являлась самой обычной, повторявшейся практически ежедневно, и поэтому не могла поломать привычного распорядка. Мельком взглянув на пустые полки, он сразу открыл морозильник, где держал запас полуфабрикатов; поставил на плиту кастрюльку и извлек из-за помойного ведра бутылку. Если б жена нашла заначку, то объявила б его еще и алкоголиком, но он знал, что на кухне ее давно уже ничего не интересовало. Наполнив рюмку, залпом выпил. Похоже, на месте водки оказалась концентрированная усталость – его стало тут же клонить в сон, тело сделалось вялым, и он даже пожалел, что затеял возню с ужином. Взглянул на важно раздувшиеся пельмени, толкавшие друг друга в попытках пробиться наверх. …Еще немного, и они передерутся… Спрятал водку и безо всякого аппетита принялся за еду. Потом вымыл тарелку, смахнул со стола капельки воды…

Он точно не помнил, когда его постель перекочевала в гостиную, но теперь находил это новшество весьма удобным. Как он раньше не догадался, что гораздо лучше отдыхать, раскинувшись на широком диване, чем постоянно чувствовать на своей руке чью-то голову, сопящую в самое ухо, и бояться пошевелиться, чтоб не потревожить… кого не потревожить? Кто она мне есть-то?.. – выключив свет, он забрался под одеяло, – жену? Так мы не живем с самой осени. Может, я давно уже стал импотентом. Говорят, в таком возрасте, если не заниматься сексом, потребность отмирает сама собой. Я уж и не представляю ее голой, – сладко зевнул, – вот, Вику представляю… пока еще…

Мысли окутались туманом, и утром он о них даже не вспомнил, проснувшись с единственной, совершенно четкой целью – купить резину и наконец-то переобуть свою «старушку», потому что так, как он ездил вчера, ездить просто невозможно.

Прислушался. На кухне звякнула чашка – значит, можно было идти в ванную. Согласно выработавшегося графика, они сталкивались лишь в одном месте: он – по дороге на кухню, а она, как теперь говорила, в «свою спальню».

– Доброе утро. Как спалось?

– Спасибо, хорошо. Ты сегодня опять к ней?

– Да, – водитель кивнул, – к ней. Надо резину поменять. Потом заеду пообедать…

– Понятно, – Надя кивнула, – теперь ты уходишь с утра. Какая ж она у тебя ненасытная!..

Водитель молча пошел дальше, даже не задумавшись, хочется ему изменить ситуацию или они оба закономерно пришли к идеальной схеме отношений?..

Снег повалил еще когда водитель грузил на заднее сиденье новенькие покрышки – снег густой, разлетавшийся, будто пух из разорванной наволочки; видимость сделалась нулевой, и город застыл в пробках. Причем, «застыл», и в прямом, и в переносном смысле, потому что мороз тоже не собирался сдаваться.

…Если ехать обедать, то двигаться надо прямо сейчас. А как же Витькино предложение? Оно хоть и не слишком оригинально, но выглядит уж очень привлекательно… – водитель сидел возле пышущего жаром «козла» и с чувством исполненного долга взирал на свои «Жигули», гордо приподнявшиеся на новых колесах; Виктор еще мыл руки, скобля щеткой каждый палец, и при этом хитро поглядывал на задумавшегося гостя. Клиентов в такую погоду не ожидалось, поэтому на гараже вполне логично смотрелась табличка «Шиномонтаж не работает».

…Сколько ж времени мы не отводили душу?.. Вечно эта душа сбивает с пути истинного, – подумал водитель, – то бабу присмотрит, то запросит водки… а как ей откажешь? Она ж потом изведет…

– Миш, – Виктор наконец вытер руки, – ну, так что?

Водитель подумал, что давно никто не обращался к нему по имени – случайные пассажиры не могли его знать, а дома он давно превратился в существо мужского рода третьего лица единственного числа …но не все, оказывается, забыли, что меня зовут Мишей…