– Жена! – залихватски крикнул он, но никто не ответил; причем, не ответил не только голос – ни вздоха, ни всхлипа, ни шороха, говорившего о наличии живого существа. Единственное, что почувствовал Миша – в квартире стало жутко холодно.

…Никак отключили отопление? – он коснулся раскаленной батареи; заглянул в гостиную и увидел распахнутое окно, – она что, совсем дура? Хотя да – она и есть дура. Врачи подтверждают… – закрыв створки, огляделся.

– Надь, где ты?! Почему окно открыто?!.. – прошел в спальню, но и там никого. …Неужто в магазин поперлась?.. Хотя могла – из принципа. Переклинило, что я ее бросил и надо самой заботиться о себе… Все это мы уже проходили!..

Взял сиротливо лежавший на столе листок бумаги.

«…Душа приходит на землю со своей кармой, и смысл жизни в том, чтоб правильно определить ее. Это Бог придумал такую игру – человек, найди себя. В ней кроется глубинная потребность, которую невозможно разрушить или превозмочь. Ты увел меня слишком далеко от основной линии, поэтому проще все начать сначала. До следующей встречи. В этой жизни – твоя, Надя».

…Что за бред?.. – Миша повертел в руках листок, словно ища обратный адрес, – похоже, новый поворот в истории болезни… да-да, надо позвонить доктору… доктору… Вернувшись в коридор, он нашел в списке, пришпиленном к обоям, нужный телефон.

– Яков Самуилович? Это Михаил. Да, муж Надежды. Знаете, она пропала, но оставила очень странную записку. Вам прочитать?.. А, вы сейчас в машине?.. Хорошо, жду, – положить трубку он не успел, потому что в дверь позвонили.

…Вернулась, зараза, – подумал Миша злорадно, но распахнув дверь, увидел мужчин – одного в штатском, другого в милицейской форме.

– Михаил Андреевич? – спросил штатский.

– Чему обязан? – Миша старался не дышать в сторону представителей власти.

– Вы знаете, что случилось с вашей женой?

– С ней что-то случилось? А то я только что звонил ее врачу. Он должен подъехать.

– Ее врачу? – мужчины переглянулись, – она была больна?

– Да, у нее расстройство психики.

– Ах, даже так?.. – лейтенант понимающе кивнул, – тогда все становится более-менее понятно. С вашего позволения мы тоже подождем врача.

– Конечно. Проходите. Так все-таки что случилось?

– Ваша жена выпала из окна.

– О, господи!.. – до Мишиного сознания дошел смысл сказанного, но как на это реагировать, он пока не знал; спросил только, – она жива?

– К сожалению, нет.

Лейтенант прошел в гостиную и оттуда донесся его голос:

– Это вы закрыли окно?

– Да, но я же не знал…

– Это она писала? – лейтенант вернулся с запиской.

– Да, – Миша кивнул, – нашел, вот. Приехал недавно – видите, даже не разделся – (лейтенант втянул носом воздух, посмотрел на грязную куртку, и Миша стыдливо отвел взгляд), – у друга был. Колеса меняли, потом выпили немного…

– Чувствуется, что немного, – лейтенант усмехнулся и повернулся к штатскому, – а записка похожа на предсмертную; тут какой-то намек на следующую жизнь… Михаил Андреевич, скажите, у нее не было предрасположенности к суициду?

– Честно говоря… – Миша запнулся, – я об этом не думал.

– Как же вы могли не думать, если рядом с вами душевнобольной человек? – возмутился штатский, – это ведь накладывает определенные обязательства!..

– Вы меня обвиняете?.. – Миша испуганно замер.

– Пока нет, но чисто по-человечески…

…Ах, по-человечески!.. – Миша облегченно вздохнул, и в это время в незапертую дверь просунулась голова. Увидев милиционера, она удивленно выпучила глаза, которые под очками и так казались неестественно большими.

– Яков Самуилович! – обрадовался Миша, и тут же осекся, потому что демонстрировать радость в его положении было, по крайней мере, неприлично, – Надя покончила с собой, – произнес он как можно трагичнее.

– Вы ее врач? – догадался лейтенант.

– Да, с вашего позволения, – Яков Самуилович протянул милиционерам визитки.

– Скажите, а что у нее была за болезнь?

– Это, скорее, фобия. Пойдемте, я расскажу вам.

Он по-хозяйски уселся за стол. Милиционеры устроились напротив, и лейтенант достал лист бумаги. Миша остался стоять у окна, пытаясь осознать свое новое положение. Все походило на глупую игру, которая должна вот-вот закончиться всеобщим весельем. Он даже подумал, что жена решила устроить последнее испытание, прежде чем заключить мировую.