Охота шла не на него, и это вызвало недоумение у полковника. Вряд ли кровососы испугались блеска его меча. По молодости они не могли почуять ядовитую кровь в его венах, да и если бы были старше и опытней, то все равно бы не определили, что в нескольких метрах от них внизу находится не человек, а моррон. Запах крови убитых им наемников был настолько силен, что забивал все остальные ароматы. В конце концов Штелер пришел к выводу, что «дети ночи» не признали его достойной добычей и тем самым нанесли ему тяжкое оскорбление. А за поруганную честь, как известно, следует платить весьма дорогой монетой!

Мысленно пообещав себе, что никого не оставит в живых, моррон засунул меч под мышку и полез на крышу ближайшего двухэтажного дома. Открытого столкновения со стаей не произошло, но кто знает, может, так и лучше. Штелер вернулся к первоначальному плану, то есть решил охотиться на охотников, если он, конечно, успеет выследить свою дичь, прежде чем та не выпустит острые клыки в лебединую шейку какой-нибудь знатной дамочки, имеющей дурацкую привычку разъезжать в карете по ночам без охраны.

Стоит святоше помянуть черта, как перед ним тут же появляется рогатый, косматый бесенок и подсовывает на подпись контракт; стоит моррону о чем-то подумать, как это непременно произойдет. Едва успел Штелер подняться до второго этажа, как из соседней подворотни донесся испуганный женский крик.

«Ах, вот вы меня на кого променяли… на дамочку!» – подумал моррон, спрыгнув обратно на мостовую и побежав на крик. Карабкаться на крышу не было смысла. Охота подошла к завершению: свора тварей окружила добычу, отрезала ей пути к бегству и, судя по всему, уже набросилась на припозднившуюся дамочку.

«Ничего, я успею, – утешал себя моррон, потративший напрасно время на лазанье по карнизам. – У меня еще есть время! Вряд ли сопливые кровососы уведут с собой жертву, это не в их духе. Они жадно набросятся на девицу и растерзают ее прямо на месте. А пока они будут лакомиться, я добегу, обязательно добегу! Я должен успеть!»

Целью Штелера было не спасение невинной, наивной души, блуждающей в одиночку по ночам, а перебить вампиров, поэтому доживет ли женщина до его появления или нет, при данных обстоятельствах не казалось ему важным. Судьба красавицы, а дурнушек вампиры редко когда откушивают, висела буквально на волоске. Однако ей повезло, моррон вбежал в подворотню вовремя, то есть еще до того, как в мягкое девичье тело вонзились пять пар острых клыков.

Видимо, крестьянская кровь была не столь уж и плоха, как заявлял вожак стаи по имени Квил. Вампиры не выглядели голодными, они не накинулись на добычу, не разорвали ее на части, а только играли, удовлетворяя самое низменное из чувств, свойственное всем разумным существам, – наслаждались своей властью и абсолютной беззащитностью жертвы. Двое вампиров прижали женщину спиною к стене, зажав ей рот и крепко вцепившись когтями в ее руки и ноги, третий безжалостно рвал на куски довольно дорогую одежду. Двое остальных, в том числе и сам Квил, стояли поодаль и мерзко улыбались, получая наслаждение от вида чужих страданий.

Неизвестно, какие извращенные мысли блуждали в маленькой голове тощего, но ужасно задиристого и пакостного вампира? Неизвестно, через какие унижения и издевательства должна была пройти жертва перед тем, как ее умертвят? Об этом знал лишь Квил, но он не торопился делиться своими задумками даже с товарищами. Как истинный лидер и вожак, он посвящал в свои намерения постепенно, по чуть-чуть, тем самым завоевывая признание и дешевое уважение.

Штелер не хотел нападать сразу, собирался выждать удачный момент, все-таки схватка с пятью сильными тварями – не шутка даже для того, кто уже мертв. Плотно прижавшись левым плечом к стене и стараясь держаться в тени от дома, он осторожно подкрадывался к врагам, но стоило лишь моррону приблизиться на тридцать шагов, как все до единого кровососы обернулись в его сторону и почти одновременно ощерились. Его выдал запах, запах впитавшейся в одежду крови. Такое зловонное амбре нельзя было не учуять с близкого расстояния. Для людей оно всего два-три шага, а для обладающих куда более чутким обонянием вампиров оказалось примерно в десять раз больше.

Полковник понял свою ошибку, но поскольку исправить ее способа не было, ему оставалось лишь вступить в бой. Уже не прячась, а просто обнажив доставшийся от убийцы меч и искривив лицо в самой омерзительной ухмылке, моррон вышел из тени и двинулся на врага. Его разум был холоден и спокоен, хотя схватка обещала быть нешуточной. Штелер надеялся, что не проявит эмоций до самого завершения боя, но в этом-то как раз моррон и ошибся…

Четверо вампиров также обнажили мечи, видимо, решив, что не стоит рисковать и драться традиционным способом, то есть когтями и клыками. У противника было оружие, и, судя по количеству чужой крови на одежде и лице, он неплохо умел им пользоваться. Один кровосос не принял участия в драке, подельники оставили его удерживать жертву, пока они не проучат наглеца, осмелившегося бросить им вызов. И тут Штелер увидел заплаканное лицо женщины. Кровь мгновенно ударила в голову моррона и бешено забарабанила по вискам, чуть не разрывая сосуды. Это была Она, та самая танцовщица из трактира, с которой он так и не успел познакомиться.

Ярость ввергла мозг моррона в пучину безумия, и он, позабыв об осторожности, бросился на врага. Он проиграл схватку, проиграл в самом начале, поскольку пренебрег элементарным правилом, которое заставляют выучивать наизусть любого начинающего бойца: «В основе боя одного против нескольких противников должны лежать осторожность и трезвый расчет! Сначала защищаться, а уж затем нападать!»

Первый удар не увенчался успехом, как впрочем, и второй, и третий… Вампиры были быстры и гораздо лучше владели оружием, чем Штелер предполагал. Они легко отразили его непродолжительную атаку, и тут же сами перешли в наступление, ударив одновременно с четырех сторон. От двух летящих сверху мечей моррон ушел, слегка пригнув голову и отскочив в сторону, удар длинного клинка слева парировал, взяв его на перекрестье меча, а вот четвертое лезвие все же достигло цели. Оно скользнуло по ноге и повредило икроножную мышцу. Полковник опустился на одно колено и был уже не в силах подняться. Он не мог встать, не мог быстро двигаться, то есть фактически был обречен. Бой мог завершиться в любой миг, всего через пару-тройку ударов, Юные вампиры были настолько уверены в своей победе, что перестали шипеть и убрали клыки. К противнику перестали относиться серьезно. Разве можно бояться того, кто истекает кровью и полностью беззащитен, кого остается лишь добить?

Штелер знал, что поврежденная мышца быстро срастется. Это был лишь вопрос времени, нескольких минут, а может, даже и секунд. Похоже, не спешившие прикончить его кровососы собрались немного поиграть, а значит, у моррона еще оставался шанс выбраться из передряги.

Важный вопрос, что же произойдет раньше: срастется ли поврежденная мышечная ткань или один из мечей вонзится в грудь моррона, так и остался без ответа. Впрочем, он мгновенно потерял значимость, как только за спинами лыбящихся в преддверии новой веселой потехи вампиров выросла чья-то не очень высокая, но широкоплечая тень.