– Марстел, сзади!!! – успел выкрикнуть охранявший танцовщицу вампир, но опоздал, его товарища уже ничто не могло бы спасти…

Пакостная ухмылка на физиономии одного из вампиров вдруг сменилась гримасой боли. Он широко открыл рот, то ли пытаясь вдохнуть, то ли закричать, но так и не смог произнести ни звука. Послышался хруст ломаемых костей и треск распарываемой ткани. Тело несчастного изогнулось, прогнулось назад, сведя вместе лопатки, а из его живота, точно там, где находится солнечное сплетение, внезапно появился окровавленный кончик лезвия. Марстел испустил последний хрип вперемешку с кровью и упал лицом вниз на мостовую, так и не выпустив из рук меча. Вампиры встрепенулись и занервничали. Из спины их мертвого товарища торчала рукоять кинжала, но ведь поблизости никого не было, даже тени, которую несколько секунд назад приметили моррон и один из вампиров.

– Что за чертовщина?! – выкрикнул Квил, как и его приятели, испуганно озираясь по сторонам и хаотично рассекая воздух вокруг себя мечами.

Ответом ему стал лишь душераздирающий крик. Вампир, охранявший танцовщицу, вдруг плотно прижался спиной к стене и задергался в безумном танце конвульсий. Из его окровавленной груди торчала точно такая же рукоять, а по стене быстро промелькнуло какое-то темное, расплывчатое пятно.

– Что это?! Кто это?! – испуганно, захлебываясь собственной слюной, затараторили наперебой пока еще живые вампиры.

– Уходим! – отдал последний приказ не менее остальных напуганный Квил и, запустив меч в стену, где только секунду назад находилось пятно, первым кинулся прочь из подворотни.

Его подельникам не нужна была повторная команда, они еще быстрее вожака пустились наутек и почти беспрепятственно ретировались с места сражения. Их никто не преследовал, не метал им в спины кинжалы, но когда троица упырей уже почти скрылась из виду, один из вампиров вдруг заорал и, высоко подскочив на бегу, схватился обеими руками за свои шустрые ягодицы. Возможно, их просто свело от неимоверно резкого сокращения и выпрямления мышц, но что более вероятно, невидимый спаситель моррона и танцовщицы дал напоследок негодяю здоровенного пинка.

Тем временем разрезанная мышца Штелера уже благополучно срослась, и он, кряхтя, поднялся на ноги. Бой еще не был окончен, поэтому рука моррона крепко сжимала меч, а глаза пристально вглядывались в темноту, где прятался неизвестно кто, а может, уже и не прятался, а покинул подворотню. Личность спасителя, впрочем, как и его намерения, оставались для Штелера загадкой. Обладающий редким даром невидимости спаситель мог оказаться кем угодно, например, более могущественным хищником, лишь отогнавшим от приглянувшейся ему добычи хилую мелочь.

В отличие от своего горе-заступника, все еще остававшегося в боевой стойке и вглядывающегося в темноту, танцовщица не была удивлена и напугана. Не стесняясь своей наготы, она взялась за укладку растрепанных волос, затем принялась облачаться в разорванные одежды. Как ни странно, но на ее прекрасном лице были видны лишь усталость и… огорчение. У полковника сложилось абсурдное впечатление, что красавица крайне расстроена тем, что не стала пищей вампиров. Впрочем, женщины – существа загадочные, они порой весьма странно проявляют эмоции, и ни одному мужчине никогда не постигнуть, какие мысли бурлят в их прекрасных головках, какими чувствами в тот или иной момент преисполнено трепещущее в восхитительной груди сердце.

Наконец облачившись в разорванное платье, танцовщица обратила внимание на застывшего с мечом в руке моррона и неторопливо направила стопы в его сторону.

– Какая же ты скотина! – с горечью произнесла красавица, подойдя к оцепеневшему Штелеру, и с размаху одарила его звонкой пощечиной.

Из темноты, откуда-то слева и очень близко от моррона, раздался тихий смешок.

– А ты… ты просто мразь! Знать тебя не хочу! – пропел прелестный голосок, обращаясь к кому-то в темноту.

Повергнув моррона в еще большее недоумение, чем то, в котором он пребывал, красавица величественно удалилась, покинула грязную подворотню с грацией и достоинством настоящей королевы, на худой конец, герцогини…

– Забавные они создания, женщины, не правда ли? – послышался за спиной потиравшего раскрасневшуюся щеку полковника красивый, мужской баритон.

Штелер обернулся и от удивления чуть не выронил из руки меч. В шагах трех-четырех от него стоял тот самый наемник с цепью, обмотанной вокруг руки. Неизвестно кто, вампир, человек, а может, кто-то еще, печально улыбался и с интересом смотрел в лицо застигнутого врасплох незадачливого заступника неблагодарных девиц.

– Ну что, господин моррон? В прятки, как видите, и я умею играть, – рассмеялся незнакомец, а затем, мгновенно придав лицу серьезное выражение, добавил: – Не кажется ли вам, что нам пора объясниться?

– Здесь и сейчас? – спросил бывший полковник, язык которого еле слушался, а в горле образовалась неимоверная сухость.

– Именно здесь и именно сейчас, – слегка кивнул головой загадочный персонаж. – Не вижу смысла в выборе другого места и времени…

Где-то высоко в кронах деревьев пропел квикор. Верный признак, что наступил полдень; полдень второго дня, как небольшой отряд урвасов расположился лагерем в опустевшем поселке колонистов возле покинутой шахты. Конечно, было бы проще ориентироваться по солнцу. Если небесное светило в зените, значит, середина дня, эту примету знают все, даже пришедшие из-за Великой реки Удмиры чужаки. Но когда небо затянуто тучами и постоянно льет дождь, время можно определить лишь по скрипучему воркованию довольно большой, уродливой птички с облезлым оперением и клювом, настолько крупным и острым, что без труда способен пробить череп взрослого человека.