Шрифт:
Маша. Как, там на двух женятся?
Лестов. Какой вздор! Он, как порядочный человек, наперед овдовел.
Маша. А, а! – Ну, жена его?..
Лестов. Степная щеголиха, которая лет 15 сидит на 30 году; вдобавок своенравная, злая, скупая, коварная, бешеная; зато Лиза, дочь господина Сумбурова от первой жены…
Маша. Голос ваш стих, лицо сделалось вдруг так умильно… Ах, сударь, эта Лиза, эта чародейка! она-то, знать, вас околдовала!
Лестов. Прекрасна, как ангел, мила, умна, – все достоинства, все совершенства…
Маша. Ну уж, разумеется, что все это природа обобрала у всех женщин и пожаловала ей одной!
Лестов. Я влюбился, открылся ей в том и узнал из ее глаз мое счастие. Если бы зависело только от воли Лизы, – то бы уже давно…
Маша. Тс, постойте, сударь!
Лестов. Что такое?
Маша. Постойте, постойте, – переведите немножко дух и начните в порядке второй том вашего романа: гонение, разлука, тысячу препятств; пожалуйте, ничего не позабудьте, у меня под вашу сказочку работа пойдет скорее.
Лестов. Какая ж ты верченая, Маша! – Ну, слушай же: я позабыл тебе сказать; с первых слов моих с господином Сумбуровым нашлось, что он и покойный мой старик водили хлеб-соль; в глуши на это памятливы, и потому-то я был очень им обласкан. Старик даже приметил нашу взаимную склонность с Лизой, не морщась; я с ним объяснился, и он вполовину был уже согласен; но жена его, проча падчерицу за своего родственника, который обещал ей за то добрую поживку, испортила все дело, и, под видом, что я недовольно богат, мне отказано. В отчаянии оставил я с Лизою мой покой, мое счастье, – и вот уже год, как, не имея о ней никакого известия, потерял всю надежду, а страсть моя только что умножается!
Маша. Целый год! – это уж, подлинно, из шутки вон. Да какое ж ваше намерение?
Лестов. Любить и…
Маша. И воздыхать, и терзаться!.. какая жалость! В таких летах с такими хорошими качествами, лучшее свое время проплакать! – Однако ж, сударь, если уж это необходимо, так приезжайте тосковать в нашу лавку: такой молодой и чувствительный человек здесь в редкость, в диковинку.
Явление второе
Маша, Лестов, Сумбурова и Антроп.
Сумбурова(входя, отдает, салоп Антропу, который зазевывается на лавку и не принимает его.) Ротозей! распусти бельмы-то!
Лестов(особо.) Сумбурова!
Антроп. Виноват, боярыня, глаза разбежались!
Маша(вполголоса.) Ага! это гости, верно, из степных пожаловали.
Лестов(вполголоса.) Какое счастие! – так, – я не ошибаюсь…
Сумбурова. Матушка мадам! покажи-тко, что у вас есть хорошенького?
Маша. У нас ничего нет худого, сударыня! (Особо.) Ты, моя голубушка, поплатишься нам с поклонами за все, что мы на тебя ни нацепляем. (Громко.) Что вам угодно?
Сумбурова. Ах, боже мой! что это значит? Антропка, мошенник, поди сюда!
Антроп. Барыня, чепцов-то, чепцов-то здесь! у нашей городничихи столько нет!
Сумбурова. Он свое несет! Не приказывала ли я тебе, мерзавцу, везти меня во французскую лавку? Куда это вы меня завезли, скверные уроды?
Маша. Он прав, сударыня: это в городе первая французская лавка; спросите, у кого изволите, про нашу хозяйку, мадам Каре! – Лучшие и знатнейшие щеголихи имеют честь у нас проматываться.
Сумбурова. Право, так? Виновата, душа моя! Услыша, что ты говоришь по-русски, я уж было испужалась; мои скоты ведь ничего не смыслят: они в самом деле готовы завезти в русскую лавку – а мне надобны лучшие товары: я сряжаю приданое падчерице!
Лестов(про себя.) Приданое? – Какая ужасная весть! Верно, выдают Лизу! Надобно все узнать и во что бы то ни стало разбить эту свадьбу. (К госпоже Сумбуровой.) Позвольте сударыня, изъявить вам мою радость…
Сумбурова. Я, батюшка, радуюсь вашей радости, хотя и не ведаю, что б это была за радость. (Про себя.) Так, это Лестов!
Лестов(про себя.) Прием не горяч. (Громко.) Прошедшего года в короткое время бытности моей с полком в вашей деревне…