На несколько мгновений отступник-Прирожденный замолчал. Затем на миг покосился в сторону смиренно молчавшего Крогера и снова обратился к Ролану.

— Но… я устроил эту встречу не для того, чтобы просвещать вас и рассуждать о человеческой природе, — в голосе Руэри промелькнули ворчливые нотки, — интерес к вам обоим у меня сугубо деловой. Не знаю, сколько Ключей еще попали к вам в руки, благородный господин. Но если вы встречались с кем-то из Братства… а рассказать обо мне, как об отступнике, могли только они, то Прирожденные могли привлечь вас для поисков всех четырех. Зная их повадки…

На это Ролан снова ничего ни возражать, ни вообще говорить не стал, неприятно удивленный прозорливостью собеседника.

— А еще я знаю, что вы сожалеете о гибели вашего защитника, — продолжил Руэри и вновь слегка повернул голову в сторону Крогера, — собственно, именно это и не дает ему обрести посмертный покой. Именно ваша обида на самого себя, на собственный промах… желание это исправить. В противном случае душа этого человека не попала бы в мои руки.

— И что? Ты можешь его воскресить? — вопрошал конфидент, и его собеседник самодовольно ухмыльнулся.

— О да! — произнес он нараспев, — простым магам это не под силу, Прирожденные из Братства сами себя связали дурацкими принципами. А я могу. Я, наверное, единственный, кто мог бы это сделать. Но взамен вы должны будете выйти из игры. И вернуть мне хотя бы Ключ Огня… который, собственно, у меня и украли.

— Но что толку? — теперь и Крогер, наконец, нарушил свое молчание, — какой смысл воскрешать меня, если скоро пробудится Повелитель Мора, и мы все погибнем? Все равно!

— Ну, я же сказал: шансы на спасение есть, — огрызнулся Руэри с капризным раздражением, — можно отсидеться на острове посреди моря. Или в пещерах. Кстати, по другой легенде предки нынешнего человечества переждали бесчинства Повелителя именно в подземном убежище.

— Все равно, — отрезал, повторив, Крогер и обратился уже исключительно к конфиденту, — благородный сэр, не слушайте его. Я, кажется, уже понял: никакой он не добрый человек, а обычный пройдоха. Насчет воскрешения… сами посудите. Одна жизнь не стоит гибели тысяч… миллионов людей… и других разумных существ. К тому же я, в отличие от вас, ни о чем не жалею. Согласился быть вашим телохранителем — ну и получил… чего и ожидать стоило. А если б не согласился, так и гнил бы до сих пор в гарнизоне Нэста. Пыль собирал. Еще вопрос, что из этого лучше. В общем, не соглашайтесь вы, сэр, на эту сделку. Я неплохо пожил, и… забудьте обо мне, наконец. Бывайте!

Последние слова покойный телохранитель Ролана произносил, уже растворяясь в безмолвной белизне. Очертания его становились совсем нечеткими, расплывчатыми.

— Ну, уж нет! Стой! Не уйдешь, гаденыш! — вскричал Руэри, аж приплясывая от волнения, — ты мой!

— Жизнь и смерть человека в руках только самого этого человека, — прошептал конфидент, повторяя слова Прирожденного с Острова Огня, — только самого этого человека… ну и еще богов… бывай и ты, Крогер.

На каждом слове белизна все больше рассеивалась перед его глазами. А следом в уши прорвался тонкий возмущенный голос Аники:

— Проснитесь! Ну, очнитесь же, сэр Ролан! — как всегда презрев церемонии, девушка трясла конфидента за плечо, — приехали уже.

Ночью на улицах каатского города человеку делать решительно нечего. Как, впрочем, и любому другому существу, плохо видящему в темноте. Тут не то что до дворца султана не доберешься, но и можно банально угодить под колеса какого-нибудь экипажа, под копыта его лошадей. И ведь спросить-то, что обидно, не с кого тогда — за собственную, по меркам разумных кошек, неполноценность.

К счастью для Джилроя, на дело он отправился с амулетом ночного зрения. Сэр Ролан любезно предоставил ему свой. Утверждая, что эта магическая вещица — одна из лучших в своем роде. По крайней мере, в лавке такую не купишь.

И все равно, пробираясь по непривычно широким улицам Вургаарра, веллундец чувствовал себя неуютно. Точно не зная, насколько зрение каата сильнее человеческого, он предпочитал рассчитывать на худшее. И потому не считал даже самую темную из теней надежным укрытием. Ведь весьма вероятно, что темна она только для человека — кошкам же, хоть обычным, а хоть и разумным, даже в ней все видно отчетливо, почти как днем. А значит, подолгу таиться не имело смысла. Передвигаться по городу надлежало хоть осторожно, но расторопно. Так, чтобы побыстрее добраться до цели, прихватить то, что нужно, и с разумной опять-таки поспешностью удалиться.

Нельзя было сказать, чтобы задачка, вставшая перед Джилроем, была ему не по силам или вообще не знакома. Не чуждый неправедных заработков и вместе с тем осторожный, уроженец Веллунда выработал даже особую походку на подобные случаи. Крадучись, ступая мягко и осторожно, шаги он при этом делал широкие. Со стороны это, наверное, выглядело как странный танец или упражнения на тренировку гибкости.

Так Джилрой и перемещался в направлении дворца. Не шел — скорее, скользил вдоль улиц, почти прижимаясь к стенам зданий и ныряя за ближайший поворот при виде хотя бы одного прохожего. Всякий раз поворачивая, веллундец не забывал о главном направлении, вовремя всякий раз возвращаясь к нему. Дорогу между постоялым двором для иноземцев и дворцом султана он запомнил. А заблудиться где-либо, хоть даже в чужом городе, было не в его обыкновении.