— Твоё дерьмо голубое. А глаза у тебя карие.

Майкл наклонился ко мне.

— Ты ведь знаешь, что говорят о карих глазах?

Лия распахнула пассажирскую дверь и плюхнулась на своё сидение.

— Нет, Майкл. И что же говорят о карих глазах? — она ухмыльнулась.

— Ты купила что хотела? — спросил у неё Майкл.

Лия передала мне коричневый бумажный пакет. Я открыла его.

— Энергетик и стаканчики?

Лия пожала плечами.

— Если едешь в Рим, веди себя, как римлянин. Если идешь на студенческую вечеринку, пей подозрительный пунш из красных пластиковых стаканчиков.

Лия оказалась права насчет пунша. И насчет стаканчиков. В тускло освещенном общежитии было достаточно темно, чтобы никто не заметил, что содержимое наших стаканчиков немного другого оттенка красного.

— Что теперь? — спросила я у Лии, пытаясь перекричать оглушительную музыку.

Она начала двигать бедрами, а затем и верхней частью тела, показывая, как чудесно ей удавались восточные танцы. Она встретилась глазами с парнями на другом конце комнаты и подтолкнула Майкла к блондинке с обведенными красными тенями глазами.

— Дальше, — сказала она, — мы должны с кем-то подружиться.

Как-то раз пошли на вечеринку профайлер, парень, умеющий читать эмоции, и детектор лжи…

Часом позже Майкл вычислил в комнате людей, наиболее шокированных потрясшим кампус убийством. Мы нашли парочку студентов, опечаленных по другим причинам — безответная влюбленность и подлые соседи по комнате — но была здесь и особенная смесь горя, восторга и ужаса, которая интересовала Майкла.

К сожалению, большинству заинтересовавших нас ребят было нечего сказать. Лия перетанцевала с половиной парней в комнате и выслушала целую гору лжи. Майкл притворялся полным сочувствия слушателем для женской половины студентов. Я бродила по углам, похлебывая мой поддельный пунш и оглядывая взглядом профайлера студентов до отказа заполнивших общежитие. Казалось бы, пришли абсолютно все студенты Колониального Университета — и, судя по степени их опьянения, пили они вовсе не энергетик.

— Так они скорбят.

Рядом со мной появился парень. Он был чуть ниже шесть футов и с ног до головы одет в черное. На его подбородке виднелся намек на бородку, а на лице красовались очки в пластиковой оправе, явно не прописанные врачом.

— Мы молоды. Мы не должны умирать. Напиваясь дешевым алкоголем, они пытаются сохранить иллюзию бессмертия.

— Никто не может запретить им попытаться, — ответила я, стараясь выглядеть заинтригованной — а не так, словно я размышляла о том, учится ли философии или введению в право. — Но ты не с ними?

— Я, скорее, реалист, — сказал парень. — Люди умирают. Молодые, красивые, люди, у которых ещё вся жизнь впереди. Единственное бессмертие — в наших поступках.

Он явно учится на факультете философии. В любой миг начнет цитировать кого-то.

— «Жить — значит страдать. И чтобы выжить, нужно найти какой-то смысл в страдании».

Вот и всё. Смысл в получении информации был не в том, чтобы парень болтал, а в том, чтобы он действительно рассказывал о чем-то.

— Ты знал её? — спросила я.

— Эмерсон Коул?

Этот парень не был одним из тех, кого выбрал Майкл, но ещё прежде, чем он успел заговорить, я знала, что ответом окажется «да». Он не оплакивал Эмерсон, но он знал её.

— Она училась в моём классе, — парень состроил серьезное выражение лица и прислонился к стене.

— И что за класс?

— Курс «Человек или Чудовище», — ответил парень. — Класс профессора Фогла. Я слушал его лекции в прошлом году. Теперь я аспират. Знаешь, а ведь Фогл пишет книгу. Я помогаю ему в исследованиях.

Я попыталась встретиться взглядом с Лией на танцполе. Профессор Фогл был подозреваемым в деле об убийстве Эмерсон. Он вел курс о серийных убийцах. И, каким-то образом, меня нашел его ассистент.

Ему нравится преследовать людей, — думала я, наблюдая за тем, как Лия танцуя пробирается между парнями, выискивая ложь. — Но не когда преследуют его.

— Вы были знакомы? — спросил парень, внезапно ударяя меня моим же оружием. — Эмерсон. Ты знала её?

— Нет, — ответила я, стараясь не думать о том, какой ценой Дину удалось выведать её имя. — Думаю, можно сказать, что она была подругой моего друга.

— Ты лжешь, — парень потянулся ко мне и вытянул из-за моего уха прядь прямых волос. Потребовалось всё моё терпение, чтобы одолеть желание заправить её назад. — Поверь, я считаю себя очень проницательным человеком.

Ты считаешь себя лучшим во всем, — подумала я.

— Ты прав, — сказала я, прекрасно понимая, что это, скорее всего, его любимые слова. — Я здесь даже не учусь.