— И как же проходит семейная драма Господина Мыслителя? — Майкл мастерски сделал вид, что ответ на вопрос его вовсе не волнует. Возможно, ему удалось бы обмануть другого человека с талантом к чтению эмоций, но мои способности не ограничивались одной лишь позой, выражением лица или чувствами человека в определенный момент.

Поведение. Характер.

Окружение.

За сарказмом Майкл скрывал беспокойство об ответе на этот вопрос.

— Если хочешь узнать, как держится Дин, можешь просто спросить.

Майкл уклончиво пожал плечами. Он не собирался признавать, что о Дине волновались не только я, Лия и Слоан. Пожатие плечами было единственным проявлением заботы, которое я получила.

— Он не в порядке, — сказала я. — И не вернется в норму, пока Бриггс и Стерлинг не закроют это дело. Если бы они просто рассказали ему о том, что происходит, ему могло бы полегчать, но они не станут этого делать. Стерлинг не позволит.

Майкл искоса взглянул на меня.

— Тебе действительно не нравится агент Стерлинг.

Думаю, он не ожидал ответа на это заявление.

— Кэсси, тебе ведь все нравятся. Я всего однажды видел, что тебе кто-то не угодил — когда Бриггс приказал агентам ходить за тобой по пятам. Но Стерлинг ты невзлюбила, стоило ей появиться здесь.

На это его заявление я также не собиралась отвечать, но Майклу и не нужно было, чтобы я произносила ответы вслух. Ему отлично удавалось разговаривать с самим с собой, находя ответы на свои вопросы в языке моего тела и мелькающих на моем лице эмоциях.

— Ей не нравится наша программа, — сказала я, чтобы он прекратил глазеть на меня. — Мы ей не нравимся. А я — в особенности.

— Ты не нравишься ей не так сильно, как тебе кажется, — негромко сказал Майкл. Я обнаружила, что склонилась к нему, хоть я вовсе и не была уверенна, что хочу услышать больше. — Агент Стерлинг не выносит меня, потому что я не выношу правил. Она боится смотреть на Дина дольше нескольких секунд, но не боится его самого. Ей нравится Лия, хоть Лия любит правила ничуть не больше меня. А Слоан напоминает ей о ком-то.

Разница между моим даром и даром Майкла была столь же очевидна, как и во время игры в покер. Он видел многое из того, что Стерлинг пыталась утаить. Но почему она скрывала всё это — это был вопрос ко мне.

— Как проходит учеба?

Я подняла взгляд на Джадда, застывшего в дверном проеме. Он был морским пехотинцем, а не нашей воспитательницей, так что услышать от него такой вопрос было до жути странно.

— Ещё и не начинали, — легкомысленно ответил Майкл, в тот самый миг, когда я выпалила:

— Почти закончили.

Джадд изогнул бровь, глядя на Майкла, но не стал развивать эту тему.

— Можешь дать нам минутку? — спросил он.

Майкл слегка наклонил голову, считывая выражение на лице Джадда.

— Разве у меня есть выбор?

Джадд почти улыбнулся.

— Нет.

В то время как Майкл направился к выходу, Джадд пересек разделяющее нас пространство и опустился на диван рядом со мной. Он наблюдал за тем, как Майкл вышел из комнаты. Что-то в его взгляде заставило меня подумать о том, что он глядел на хромоту Майкла.

— Знаешь, почему эта программа работает только над «закрытыми» делами? — спросил у меня Джадд, когда Майкл покинул комнату.

— Потому что Дину было всего двенадцать, когда программу открыли? — предположила я. — Или потому, что директор Стерлинг не хотел, чтобы кто-то узнал о её существовании? — эти ответы первыми приходили в голову. Молчание Джадда заставило меня озвучить ответ посложнее. — Потому что в «открытых» делах, — мягко сказала я, — всегда есть шанс, что кто-то пострадает.

— В «открытых» делах люди пересекают черту, — Джадд не спешил, произнося эти слова. — Там всё — экстренно, всё на границе жизни и смерти, — он потер большой палец. — В пылу битвы люди делают то, что должно быть сделано. Приносят жертвы.

Джадд был военным. Он использовал слово «битва» очень серьезно.

— Вы говорите не о том, что черту пересекаем мы, — сказала я, пытаясь разобраться в том, что я слышала и в том, что я знала. — Вы говорите об ФБР.

— Может и так, — согласился Джадд.