– Ты должен найти фивейские свитки не только ради себя и своей миссии, но и ради нас, несчастных катарцев, лишенных своего доброго короля, - провыла "клякса".

– В свитках можно вычитать обо всём, не только о ключах для Силлирия, - продолжал Ликзак.
– Можно вычитать и о способе, как изгнать Лагойда и расколдовать Гимелина...

– Да, ты должен вычитать в свитках про способ изгнания Лагойда и возвращения к жизни нашего короля!
– подхватили колдуны на разные голоса.

Похоже, с каждым часом на Влада наваливалось всё больше и больше обязательств.

– Король Гимелин любим всеми катарцами, - чавкала голова.
– Все только и ждут его возвращения...

Она раскрыла рот и из неё высунулся подвижный розовый язык с совершенно человеческой пятипалой кистью на конце. В пальцах рукоязыка был зажат какой-то темно-коричневый, по виду - глиняный, предмет. Пальцы разжались, и предмет закувыркался в воздухе.

– Его величество король Гимелин!
– провозгласил "гриб" и склонился в низком поклоне. Вслед за ним закланялось, заприседало всё сообщество.

Гимелин смахивал на небольшой кочан брюссельской капусты. Кувыркаясь, он издавал невнятные "чихающие", а иногда "кашляющие" звуки. Владу вспомнилась глиняная груша, в которую превратили Клеодора. Груша могла членораздельно выговаривать два слова. Кочан, похоже, не мог и этого.

– Верни ему человеческую суть и трон, исполнитель, - чуть ли не выл Ликзак.
– Разыщи фивейские свитки и прочитай в них, как это сделать. Ибо только в них заключена вся премудрость созданного и несозданного, прошлого и будущего.

– Король Гимелин, вернув себе власть, станет твоим вернейшим союзником, - произнесла голова. Без Гимелина во рту она говорила гораздо более внятно.

"Кочан" разразился чихом, а Ликзак прибавил:

– С возрождённым Гимелином вся магическая сила Катарии станет твоей, исполнитель, и ты обойдёшь все пять Оракулов без труда!

Происходящее стало казаться Владу каким-то бредом. Туман, странные существа, обступившие его - этого не могло быть наяву.

– Так ты спасёшь Гимелина и Катарию?
– вопросил Ликзак, подступив ещё ближе.

Усиленно соображая, что ответить, и попутно борясь со сном, Влад вдруг подумал, что о сегодняшнем разговоре наверняка станет известно Лагойду. Как тогда он отнесётся к тому, что Влад пообещает заговорщикам сотрудничество?

– Всё это слишком необычно...
– пробормотал он, уклоняясь от прямого ответа.
– А что, если Лагойд узнает? Вы же сами сказали, что он очень сильный маг. Значит, узнает.

– Не узнает!
– каркнула птичья голова на "флаконе".
– А туман на что?

– Сквозь этот туман ничего не просочится наружу, - сказал Ликзак.
– Он укрывает нас надёжно от всего, что находится вне его. Даже стены этой комнаты не услышат и не увидят нас!

– Вы хотите сказать, что стены здесь могут слышать?
– переспросил юноша, пользуясь возможностью сменить тему.
– То есть, весь королевский дверец - это катарец, принявший облик дворца? В Бетмуре, насколько я знаю, почти все дома - катарцы.

– В королевском дворце примерно то же самое, - вмешался в разговор колдун с вращающимися ногами.
– Только дворец - это не один катарец, а множество. Здесь каждая зала, каждая комната, каждая лестница, галерея, балкон - это катарец, принявший вид этого балкона, комнаты или залы. Тут находится целое сообщество катарцев, составляющих одно большое здание. Ты думаешь, дворец после воцарения Лагойда перестраивается? Вовсе нет! Новый король изгнал катарцев, имевших в королевском дворце облик комнат, галерей, лестниц, зал и прочего, как подозрительных и ненадёжных, и вместо них привёл сюда верных себе людей. И сейчас они вовсю принимают облик галерей, лестниц и комнат. И, конечно, каждый несёт что-то своё в архитектурном плане, отчего и кажется, что во дворце идёт перестройка. На самом деле перестройки нет. Сменяются люди, имеющие облик отдельных частей дворца!

– Эти новые люди всецело преданы Лагойду, - сказал "клякса".
– Комната, в которой мы находимся, - это Дуприн, проходимец, когда-то изгнанный Гимелином и сейчас прибежавший к новому королю с изъявлениями верности. Не зря Лагойд направил тебя именно к нему. Но сквозь туман Дуприн ничего не услышит, не беспокойся. Для него ты спишь, и в комнате, кроме тебя, никого нет.

Катарец, похожий на тёмный ворсистый ком, из которого торчали две белые трубчатые руки и две такие же ноги, со странным "треугольным" лицом, выступающим из кома, подлетел к стене рядом с Владом.

– Вот здесь прячется один из соглядатаев Лагойда, - сказал он дребезжащим голосом и, сделав пасс своей белой, гибкой как шланг рукой, слегка ослабил толщу тумана в этом месте.
– Я его почуял!

Показалась стена, составленная из разной величины грубо обработанных камней. Внезапно один из камней явственно зашевелился. Из него выдавился маленький отросток, потом второй, третий. Существо в виде камня с отростками шевелилось, как будто расталкивало соседние камни.

– Проблема Лагойда в том, - сказал Ликзак, - что для Катарии он чужой. Он никого здесь не знает. И потому полагаться полностью даже на своих сторонников не может. Для страховки он направил сюда ещё с полдюжины своих соглядатаев. Они в стенах, в полу, в потолке. Но можешь быть спокоен: туман надёжно скрывает нас ото всех.