навернулись слезы.

– Какой ужас. Ты решил, что я могу тебе такое написать? Я так сильно тебя люблю.

Последние пять дней были ля меня настоящим адом.

Эрик обнял ее, крепко прижимая к себе.

– Не могу поверить, что он мог так подло поступить. Я хочу свернуть ему шею.

Ребекка продолжала трясти головой.

– Я сама с ним поговорю. Он мой лучший друг. У него должны были быть веские

причины, чтобы так поступить.

– Ага, этот эгоистичный ублюдок хочет быть с тобой. Вот тебе и веская причина.

– Эрик, я не хочу сейчас говорить об Айзеке. Поцелуй меня. Пожалуйста, Эрик.

Поцелуй и никогда не останавливайся.

Эрик склонил голову и накрыл ее губы в жгучем поцелуе. Ребекка вцепилась в его

одежду. Он мог чувствовать ее слезы, пока она отчаянно отвечала на его поцелуй.

– Давай больше никогда не ругаться, – бормотала она у его губ.

– Согласен.

– А если поругаемся, то будем обсуждать это, глядя друг другу в глаза, больше

никаких телефонов.

– Согласен.

– Я люблю тебя, – сказала она.

– Согласен.

Ребекка рассмеялась, и Эрик улыбнулся при виде ее улыбки. Он убрал волосы с ее

лица, собирая губами, бежавшие по щекам слезы.

– Почему ты сняла подаренные мной украшения? – спросил Эрик. Их отсутствие

при каждом взгляде на нее отдавало болью в его душе.

– Я сняла их перед приходом в приют. Мне показалось неуместным надевать такие

дорогие украшения перед неимущими людьми. А когда мы вернулись домой, я была

занята приготовление ужина, что забыла их надеть.

– Только поэтому? – уточнил он.

Ребекка кивнула.

Эрик ее поцеловал.

– Я думал, так ты показывала, что между нами все кончено.

Она разорвала поцелуй, покачала головой и сказала:

– Поехали к тебе.

– А как же гости?

– Ты единственный нужный мне гость.

– А разве мы не должны выяснить отношения Айзеком?

– Я позже с ним поговорю. Сейчас я не хочу думать о нем, и уж тем более его

видеть. Мне кажется, я могу ударить его в нос.

– Я бы с радостью на это посмотрел. – Эрик поднял ее на руки, и продолжал

целовать всю дорогу до машины. – Если мы им не сообщим, они начнут нас искать.

– Я позвоню, пока мы будем ехать, – заверила его Ребекка.

Эрик открыл дверь машины Ребекки, усаживая ее на пассажирское сидение.

– Надеюсь у тебя ключи с собой.

Она опустила козырек, и ему на колени упали ключи.

– Веди как безумный. Хочу как можно скорее оказаться в постели.

Эрик с радостью исполнит ее пожелание. Пока он вел машину, Ребекка позвонила

матери. Он всеми силами старался не обращать внимание на ее слова, но у него это плохо

получалось.

– Мама, я не собираюсь с тобой спорить. Я звоню сообщить, что уехала с Эриком,

чтобы вы не волновались.

Эрик хорошо слышал тираду ее матери.

– Я не так тебя воспитывала… ты ведешь себя как маленькая потаскушка… Не

могу поверить, что ты оставила Айзека одного… Тебе повезет, если он вообще с тобой

заговорит.

– Это ему повезло, что я не вернулась домой и не кастрировала его ржавым ножом.

Эрик хихикнул, и, повернув голову, увидел улыбку Ребекки. – Я заеду завтра

забрать свои вещи. И попрощайся за меня со всеми.

– И меня! – весело прокричал Эрик.

Он мог поклясться, что слышал череду ругательств в свой адрес, прежде чем

Ребекка повесила трубку.

– Ты уверена, что хочешь именно этого? – спросил он, вытянув руку и положив ее

на подголовки синения Ребекки. – У меня мало опыта в общении с матерями, но мне

казалось важно, чтобы они были счастливы.

– Жаль она не задумывается о моем счастье. Ей кажется, она поступает правильно,

но Айзек не делает меня счастливой. Не так как ты. Да он обо мне заботился, и я не хочу с

ним ругаться…

– А я хочу.

Ребекка засмеялась.

– Неужели он повел себя как полный придурок. Я не могу понять почему.

– Как я уже говорил, он хочет быть с тобой.

– Ну, этому не бывать, – она сжала его колено. – Я твоя.

Сердце Эрика билось как птица в клетке.