легкостью можно было назвать близнецом Трея, только старше на четверть века и более

консервативной стрижкой.

Доктор Миллс собственнически обнимал милую, невысокую, слегка

эксцентричную женщину, в круглых очках, простой одежде и сандалиях Birkerstock (прим.

перев. – Birkenstok – марка, выпускающая ортопедическую обувь). У ее скулы ярко

выделялись розовым, на фоне загоревшей кожи, а длинные до пояса волнистые волосы

были собраны обычным зеленым, пластиковым ободком. Она выделялась на фоне

элегантно одетых гостей так же, как ее Эрик. Ребекка сразу понравилась эта женщина.

– А эта красотка рядом с ним – недооцененная свободная художница Гвэн Миллс,

также известная как моя мама. – Гвэн должно быть почувствовала, что мы говорили о ней,

потому что она тут же повернула голову в нашу сторону, и расплылась в улыбке, увидев

сына. Родители Трея подошли к ним. Айзек пытался спрятаться за портьерой.

– Ты нашел с кем пообщаться? – спросил доктор Миллс, протягивая Ребекке руку.

– Да, мир тесен, – ответил Трей. – Это Ребекка – временный звукорежиссер

«Грешников». Я вам рассказывал о ней, она младшая сестра Дэйва.

Лицо доктора Миллса сразу стало серьезным.

– Как твой брат?

Ребекка улыбнулась его заботе и пожала его руку.

– Пока не ходит, но усердно работает над этим. Удержать его на месте сможет

только нечто серьезнее, чем сломанный позвоночник.

– А также я только что выяснил, что она – невеста Эрика, – добавил Трей. –

Посмотрите на булыжник на ее пальце.

Гвэн взяла свободную руку Ребекке и с энтузиазмом пожала ее.

– Рада за тебя. Этому парнишке давно было пора найти хорошую девушку.

– Но сегодня она притворяется невестой Айзека, – продолжал Трей. – Так что, мам,

больше ни слова. Мы же не хотим поставить Айзека в неудобное положение.

Трей взял Айзека под локоть, оттаскивая его от портьеры. Айзек скривился,

отталкивая Трея в сторону.

– Не переживай, – сказал Трей. – Я им уже все про тебя рассказал.

Айзек позеленел.

– Рассказал обо мне?

– Не то, чтобы я вдавался в подробности, какие сексуальные всхлипы ты издаешь,

когда… – Трей прикусил губу. – Ладно, не важно.

– Притворство тем, кем ты не являешься, до добра не доведет, – сказал Айзеку

доктор Миллс. Наверное, будучи отцом Трея, этот мужчина был довольно открытых

взглядов. Или наоборот понятия не имел, о чем говорил.

Айзек снова придвинулся к портьере.

Трей повернул голову в сторону шикарной официантке, разносившей шампанское.

– В любом случае я хотел подойти поздороваться. Оставлю вас двоих, не буду

мешать строить из себя влюбленную парочку. – Трей ушел, не сказав больше ни слова, и

направился прямо к официантке. Он остановился буквально в дюйме от нее, испугавшись,

он едва не выронил поднос из рук. Трею каким-то образом удалось поймать поднос одной

рукой, а другой прижать ее к твоему телу. – Осторожно, – проговорил он низким голосом,

заставляя ее ноги подкоситься.

Сейчас у Ребекки был иммунитет к чарам Трея, а вот официантка прижалась к нему

сильнее, тая в его руках, слегка приоткрывая рот.

Ребекка закатила глаза, покачивая головой.

– Твой сын это что-то… – пробубнил себе под нос доктор Миллс.

– Ну конечно, он мой сын, когда ухлестывает за каждой юбкой, – сказала миссис

Миллс, – Но тут же становится твоим сыном известным музыкантом, когда тебе нужно

поразить очередного клиента.

– Мои сыновья – знаменитые рок-музыканты, – поправил жену доктор Миллс. – А

твои, гоняющиеся за каждой юбкой балбесы.

– Это у них явно не от меня.

Доктор Миллс засмеялся, целуя жену в нос.

– Я перестал бегать за каждой юбкой, как только встретил свою единственную.

Ребекка улыбнулась в надежде, что спустя тридцать лет брака ее отношения с

Эриком не утратят своей силы. Она осмотрелась по сторонам в поисках Айзека.

Он пропал. Огромное окно за полюбившейся ему портьерой было открыто.