– Пойдет, – ответила я, вернувшись мыслями в момент остановки часов. – Я все еще думаю о Челси. Она не из тех, кто быстро забудет обиду, даже если мы и не хотели причинить ей душевную боль. А что, если она больше не захочет дружить со мной?

– Если вдруг она не захочет общаться, значит, она не заслуживает твоей дружбы, – ответил мне Дрю. – Кроме того, у тебя есть и другие друзья помимо нее. Ты как-то говорила мне, что хочешь проводить больше времени с Ханной, сейчас ты гуляешь, с Кайли. Они обе неплохие девчонки, и могу тебе сказать, что они гораздо лучше Челси.

– О да, ты лучше знаешь... Ты же с ней встречался.

– Эй, – Дрю толкнул меня. – Я думал это уже не важно.

– Я знаю. И я знаю, что ты не любил ее. Я только хотела....

– Ты хотела, чтобы я был честен с тобой с самого начала, – закончил Дрю. – Я буду извиняться за это еще много-много миллионов раз для того, чтобы ты простила меня.

– Я же уже простила, – честно сказал я, смотря на его золотистые веснушки. – Я люблю тебя слишком сильно, чтобы не простить.

– И я тоже люблю тебя, – сказал Дрю, дотрагиваясь до серебреного браслета, который он подарил мне вчера. «Вместе навеки».

Дрю помог мне соорудить сэндвич из зефира, хотя в отличие от его, я не стала класть сверху плитку шоколада. Я - одна из немногих, хотя да, думаю, единственная, кто не любит шоколад, да и вообще сладкое. Джереми думал, что это какая-то ошибка природы.

Терпимо я относилась к зефиру, который, по сути, являлся комком сахара, и то только потому, что было весело его жарить. Дрю помнил, что я не любила шоколад в прошлой жизни, но считал, что это прикольно. Не знаю, насколько нелюбовь к шоколаду может быть прикольной, но он считал именно так.

Я не ответила, потому что мой рот был занят зефиром. На удивление, он мне понравился. Я определённо многое потеряла, когда ездила в приходский артистический лагерь вместо походно-спортивного, такого, в который ездил Дрю...

Я доела, облизала губы, чтобы убедиться, что на них не осталось следов липкого зефира.

– Мне кажется, что моя мама встречается с кем-то, – сказала я, протыкая зефир палкой.

– Разве это странно? – Дрю откусывал поджаренный зефир. Мы больше не делали из них бутерброды, а ели так, прямо с палочки. Так было еще вкуснее.

– Не странно, – ответила я, – Ничего серьезного. Вообще, она много с кем встречалась, и всегда рассказывала мне о них, но сейчас она будто секретничает, и мне очень интересно почему.

– Ну, так спроси ее, – ответил Дрю, будто это было так просто.

– Да. – Я перевернула палочку, чтобы поджарить зефир с другой стороны. – Спрошу.

Дрю дотянулся до пакетика с зефиром, и наколол один на палочку.

А затем я услышала странный звук из камина - будто кто-то спускался по трубе. Что-то хлопнуло, а затем закричало, как птица. Огромный черный ворон упал в огонь. От испуга я бросила свою палочку на ковер.

Перья на теле птицы загорелись. Я хотела помочь ворону, но не могла достать его через огонь. В тот момент, когда он перестал двигаться и бить крыльями, я поняла, что его уже не спасти. Тошнотворный запах горящей плоти наполнил комнату. Я прикрыла нос рукой, не желая вдыхать аромат смерти. Я хотела было отвернуться, чтобы не видеть последние болезненные минуты животного, сожженного заживо, но я не смогла оторвать свой взгляд от ужасающего зрелища. Все, что я могла видеть - это его глазницы, которые смотрели на меня. Обвиняли меня. Говорили - ты следующая.

Я потрясла головой - ну и глупость. Как я могла додуматься до такого?

– Иди на кухню, – голос Дрю будто прорвался сквозь мои мысли. – Я позабочусь об этом. – Он взял меня за плечи и развернул от камина так, чтобы я не могла видеть птицы. Хоть я больше и не видела её, но все равно чуяла этот противный запах. Вареное мясо. Сожженные перья.

Запах смерти захватил меня, мне некуда бежать.

ГЛАВА 2

На кухне Дрю взял пакет для мусора и набрал ведро воды из-под крана, сказал мне, чтобы я оставалась тут, и вернулся в гостиную. Я упала на стул у стола, не в силах выкинуть из головы взгляд вороны, падающей в огонь. Я не могла забыть выражение беспомощности в её глазах, когда она боролась, извиваясь, сгорая заживо. И как потом маленькое тело обмякло, когда она оставила попытки...

Я налила себе ледяной воды, чтобы заняться хоть чем-то, пока Дрю «позаботится об этом». Я услышала шипение, когда он вылил в камин воду из ведра. Минутой позже открылась задняя дверь. Должно быть, Дрю выкинул трупик. Я задрожала от этой мысли. Я ходила вокруг стала и пила воду. Мне нужно было двигаться. Неужели вороны настолько глупы, чтобы залетать в дымоходную трубу? Разве это не противоречит инстинкту выживания?