Этот сад был меньше, чем в доме дедушки с бабушкой Дрю, и в отличие от того раза, когда мы там гуляли, этот не был укрыт снегом. Единственным признаком жизни были разнообразные вечнозеленые растения. Я увидела места, где цветы распускались в теплое время года, но сейчас они были голыми.

В центре сада журчал каменный фонтан, и я присела на скамью напротив него, готовясь к чему либо, что должно произойти дальше. Скамья находилась достаточно далеко от дома и меня не могли видеть ни сквозь двери, ни сквозь окна, что делало это место идеальным для моего ожидания.

Коротая время, я смотрела на звёзды, мерцающие точки миллионов световых лет соединяющих моё прошлое я с настоящим. Большая Медведица и пояс Ориона выглядели так же, как и в двадцать первом веке. Я любила смотреть на звезды - они показывали в перспективе, насколько я была мала по сравнению со Вселенной.

Каждая из этих сотен миллиардов звезд была своим солнцем. Оно могло иметь планеты собственный солнечной системы, вращающихся вокруг него, и некоторые из этих планет могли даже содержать жизнь.

Безграничность возможностей в космосе, напомнила мне, что пока моя жизнь казалась мне значительной, она была почти незаметна в порядке вещей. Человеческая цивилизация была только мгновением на радаре времени.

У кого-нибудь еще были такие моменты удивления по поводу существования человеческой жизни, когда они трепещут от того, что находятся в данном месте, и живы, даже если это только на короткое время?

Я загадала на свою любимую звезду, среднюю на Поясе Ориона, что все должно получиться сегодня вечером.

– Мисс Давенпорт, – женский голос вытащил меня из моих мыслей. – Я надеюсь, вы хорошо себя чувствуете?

Я подняла глаза и увидела маму Кэтрин, леди Гивенс, придерживающую свои юбку, поскольку она шла в мою сторону. Её вопрос выражал участие, но не было похоже, что она проявляет заботу.

– Леди Гивенс, – я поздоровалась с ней. – Я в порядке, спасибо, что спросили. Мне просто требовалось несколько минут побыть в одиночестве, чтобы осознать все случившееся сегодня вечером.

– Это было довольно... драматично, – сказала она с отвращением. – Вы не возражаете, если я присяду рядом?

– Ничуть. – Я поспешно отодвинулась к краю скамейки, освобождая ей место. Что она задумала? Я чувствовала, что это не было чем-то хорошим, но ее присутствие не подвергало меня опасности. Она не могла сделать ничего другого, кроме как напасть на меня словесно. Я не позволю ей добраться до меня.

– Ты пришла сюда, потому что сомневаешься в вашей с мистером Кармайклом помолвке? – спросила она. Казалось, она покраснела, я не могла сказать, было ли это из-за гнева или ледяного ветра, но ее глаза блеснули ненавистью, когда она произнесла слово помолвка. – Я бы не стала осуждать тебя за это.

– Почему вы так говорите? – Спросила я.

– Он явно разрывался между тобой и Кэтрин, – сказала она. – Очевидно, ему надо время, чтобы прийти к осознанию своей ошибки, разорвать помолвку с тобой и все будет продолжаться, так как должно было быть.

– Так как должно быть, вы имеете в виду, у него с Кэтрин? – Раздражение в моей груди возросло от того, что она осмелилась сказать такое.

– Боже мой, конечно. – Она улыбнулась, хотя улыбка была наполнена злобой.

– Этого не произойдет, – сказала я резким тоном. – Дрю любит меня, и мы поженимся.

– Разумеется, ты понимаешь, почему ему выгоднее жениться на Кэтрин, – сказала леди Гивенс.

– Но он не любит Кэтрин, – произнесла я более настойчиво. – Он любит меня. И я люблю его. Мне правда жаль Кэтрин, но она обязательно встретит подходящего для себя человека.

– Жаль, что это должно произойти таким образом, – сказала леди Гивенс, качая головой.

– Что вы хотите этим сказать?

– Мистер Брукс? – Леди Гивенс произнесла имя личного камердинера лорда Гивенса. – Пора.

Прежде чем я поняла, что происходит, мистер Брукс вынырнул из тени, и одной рукой обхватив меня за плечи, стал прижимать к скамье. Другой рукой он плотно зажал мне рот, останавливая мой резкий крик. Я извивалась, пытаясь убежать, но он был слишком сильным для меня, чтобы бороться.

Леди Гивенс вытащила из перчатки небольшой ножик, сверкнувший серебром в лунном свете. В ее глазах была дикая ярость, как у животного в прыжке.