Я подошла к кухонному столу и села напротив него:

– Но ты хранил в секрете ваши отношения? Ты говорил людям, что вы были вместе?

– Ты шутишь? – папа улыбнулся, вспоминая. – Я рассказал всем. Я был чертовски горд, что такая девушка, как твоя мама, встречалась со мной. Если б я мог, то кричал бы об этом на каждом углу.

Я кивнула и сделала глоток молока.

– Я скучаю по ней, – сказала я наконец. – Не так сильно, как прежде – поначалу было сложнее – но я до сих пор скучаю по ней. Иногда мне хочется, вернувшись из школы, зайти в дом и поболтать с ней… ну, ты понимаешь?

– Понимаю, – сказал он. – Поверь, я знаю, о чем ты. Я скучаю по ней каждый день. Но знаешь, что помогает?

– Что? – спросила я.

Папа потянулся через стол, и я взяла его за руку.

– Смотреть на тебя, – сказал он. – Ты так на нее похожа, Лисса. Умная, веселая и красивая… и еще немного властная тоже, – он усмехнулся. – Она бы тобой гордилась.

Интересно, прав ли он. Гордилась бы мама мной? Что бы она подумала о секс-забастовке? Что бы она сказала о моих планах на завтра относительно Кэша? В том, что касалось моей мамы, это было тем, о чем я жалела больше всего. У нас никогда не было возможности поговорить о мальчиках, или о сексе, или о чем-то подобном. Иногда я гадала, не потому ли все это стало таким запутанным и неловким – просто у меня не было мамы, с которой я могла бы обсудить эти темы.

И я никак не могла поговорить об этом с папой. Версия нашего предыдущего «разговора» выглядела так: он смущенно прочищал горло в течение десяти минут, прежде чем попытался объяснить важность презервативов. Мне тогда было четырнадцать, и, само собой разумеется, я больше просто не переживу такого.

Иногда мне хочется, чтобы папа женился еще раз, чтобы у меня была мачеха. Не для того, чтобы заполнить пустоту, возникшую в наших жизнях после смерти мамы – никто не сможет этого сделать – но чтобы было кому поговорить со мной на «девчачьи» темы. Но я всегда знала, что этого никогда не случится. Папа слишком сильно любил маму, чтобы двигаться дальше после ее смерти. Однажды он мне сказал, что ему нет смысла ходить на свидания, потому что он всегда будет сравнивать каждую женщину с мамой – и правда в том, что никто не мог с ней сравниться.

Тем не менее я задумалась, что бы сказала мне мама, если бы увидела меня сейчас. Почему-то я беспокоилась, что она бы не так гордилась мной, как думает папа.

– Я иду спать, – сказала я, допивая молоко и вставая. – Ты пока не ложишься?

– Немного еще побуду, – сказал он, направляя свое кресло в гостиную. – Хочу посмотреть новости, увидеть результаты матчей, ну, ты сама знаешь.

– Ладно, – сказала я. – Не засиживайся, хорошо? Тебе нужен полноценный отдых. Это важно, чтобы оставаться здоровым.

Папа улыбнулся мне:

– Спокойной ночи, Лисса.

– Спокойной ночи, папочка.

Я поднялась наверх, по пути поправив слегка накренившуюся рамочку с фотографией, и приготовилась ко сну.

Завтра наступит день «игры».

Глава 25

На следующий день я написала Логану сообщение, что сегодня вечером меня не нужно подвозить. У меня были другие планы после работы.

На этот раз я подкралась к Кэшу. Он был в комнате с журналами в задней части библиотеки, раскладывал пачку «Нейшенал Джиографикс», по которым пару часов назад провели рейд двое двенадцатилетних ботанов. Я стояла в дверном проеме, наблюдая, как перекатываются мускулы его спины и рук, когда он тянется к верхней полке, которая на уровне его глаз, аккуратно складывая каждый журнал поверх стопки. Я аж слегка разомлела от того, в каком идеальном порядке он складывал их.

Я приосанилась, пробежалась руками вдоль юбки и тихонько вздохнула, прежде чем подойти к нему уверенной походкой.

– Привет, – сказала я, прислонившись к полке с изданиями газеты «Ньюсуик».

Кэш подскочил от неожиданности.

– Ох, наконец-то. Я застала тебя врасплох.

Он повернулся и улыбнулся мне.

– Одно очко в пользу Лиссы.

– Да, ну... Ты не был в шаге от того, чтоб упасть с лестницы, и не треснулся головой о деревянную полку, так что мы не совсем в расчете.

Кэш рассмеялся и вернулся к журналам.

– Что случилось?

Это было наше с Кэшем проклятие. Мы были обречены никогда и ни за что не признавать тот факт, что целовались. Такое ощущение, словно мы постоянно повторяли один и тот же сценарий.

– Я, эм, хочу попросить об одолжении, – сказала я, стараясь оставаться спокойной, хотя по лицу и шее уже разливался жар. В конце концов, я же это репетировала. Это было частью плана.

– Ладно. О каком?

– Я должна написать доклад по английскому, – я сказала это так же, как говорила перед зеркалом в ванной этим утром. – Я провожу исследование, как участие в спортивных играх влияет, эм, на успеваемость и прочее… у подростков, ну, ты понимаешь? И, эм, миссис Перкинс говорит, что мне нужны отзывы из первых рук или что-то, подтверждающее мои доводы. Не возражаешь, если я проинтервьюирую тебя?