Мы присели. Круглый стол точно по диаметру разделил нас.

– Чего это они все?
– спросил я, прекрасно понимая ответ.

– Проголодались!
– засмеялась Оксана.
– Там все накрыто я и вышла, чтобы позвать вас.

– Ну, вот позвала...

– Хорошо, что ты пришел!

– Я, это самое, рад тебя видеть, - начал я путаться в словах.

– Я долго не видела тебя! Лет семь, наверное...

– Да, время бежит, - глубокомысленно заметил я.

Оксана смотрела на меня с полной безмятежностью.

Вот это воспитание! Именно так буднично мы встречались на практике, когда подходили к станкам, выделенным только для нас, в спецовках. На мне был черный халат. А девушка сшила себе аккуратненький сарафан. Наш трудовик Иннокентий Семенович, ставил нам задачи. Мы должны делать детали поочередно: я, допустим, на строгальном станке, а напарница - на фрезерном. Затем - наоборот. И в конце занятий мы сравнивали наши работы. У Оксаны шайбы, болты, другая мелочь выходила лучше, но она все перемешивала и делила к приходу Семеновича все поровну. Тот лишь вздыхал, поглядывая на девушку из-под очков. Так что оценки по практике у нас были одинаковые и, благодаря напарнице, отличные!

Неожиданно она положила на стол руку с раскрытой ладонью, на которой была гайка-барашек. Господи, это была наша 'дипломная' работа!

– Помнишь?
– спросила она.

– Конечно!
– я протянул руку.

Мы сплели свои ладони.

Оксана еле слышно приветствовала меня:

– Со встречей, строгальщик!

– Привет, фрезеровщица!

И сразу же с укором:

– Ты, почему не отвечал на мои поздравительные открытки?

– Открытки? Я ни одной не получил! Нет, кажется, было несколько...

– Я посчитала, было отправлено 57 штук.

– Ну, да?

– Ты хоть вспоминал нашу практику?

– Не без этого... Но, знаешь, два года в армии, работа, заочный университет.

– Да еще семья?

– Ага, семья!

Не смотря на иронию в голосе, Оксана смотрела на меня спокойно. Она общалась со мною так, словно это была репетиция в драмтеатре. Не хватало режиссера, чтобы он крикнул: 'Больше страсти, энергии, чувств, в конце концов! Ну, что ты, Данилина, в баню пришла и ищешь свободную шайку?' Хотя, на самом деле, подобное кричал отец Лариски, физрук Федор Миронович, когда мы играли в баскетбол. Он кричал: 'Вы что, в Гаже все побывали, борща объелись?!' Я до сих пор не понимаю, причем чисто туркменский в те времена поселок Гажа и борщ?

– Данилина, Степанов! Все собрались!

Это нас вернула к действительности Лариска, которая уверяла, что Оксана 'горевала, когда ты женился'.

За столом нам оставили два места рядом. И когда я присел рядом с ней, то показалось, что она напряжена, хотя всегда была душой общества: весела, отзывчива на шутки, интересные новости.

Прошли первые тосты, мы вставали и тянулись фужерами с шампанским друг к другу. Снова садились и предавались воспоминаниям, смеялись, над сценками, что происходили с нами в школе, смеялись над страхами перед строгими учителями, и после нескольких тостов умиленно разглядывали друг друга, думая, а что изменилось? Ничего!

Но многое изменилось.

Я был другим, неудачный опыт семейной жизни превратил меня в циника и, вероятно, в женоненавистника. Оксана чувствовала эту отчужденность и неожиданно спросила: 'Ты помнишь, как мы расстались?'

Я помнил. Стройную, с гордым профилем, но растерянной улыбкой, я провожал ее в аэропорту, она улетала в Ташкент вместе родителями. Отца, подполковника КГБ переводили туда на новое место службы, а моя напарница, получившая квалификацию строгальщицы-фрезеровщицы, поступала в ТашИИТ...

– Помню сказал я.

– Ты не боялся меня потерять?

Оксана, не мигая посмотрела мне в глаза.

Я опустил глаза, но тотчас же поднял.

– Через четыре года после нашего переезда, - сказала Оксана, - отца перевели в Москву, а я решила пожить одна. Окончила институт, меня оставили сразу же в управлении дороги... Вот так, а когда позвонила Лариска, сама думала приехать в Ашхабад. Все совпало.

'...Горевала, когда ты женился'.

– Почему ты не вышла замуж?
– спросил я. И вдруг понял, что в душе я побаивался прямого и честного ответа одноклассницы. А зря. Жизнь с Милкой меня многому научила. Но опыт, как говорится, приходит, а время уходит.

– Из-за тебя, - ответила Оксана.
– Когда я узнала, что ты женился, это и сдерживало от приезда сюда. А после стала думать: найти себе жениха или остаться одной.

С таким характером она могла и остаться... В конце концов, именно в школе двинула папкой по лицу молодого учителя черчения Всеволода Борисовича, когда тот попытался прижать ее в кабинете. В поле во время уборки хлопка-сырца я слышал, как он рассказывал кому-то об этой сцене. И резюмировал: 'Я бы на ней, не раздумывая, женился!'