Так я и жил, всматриваясь в жизнь, словно из больничного окна. Безропотно писал в газету о том, что планировал мне этот придурок Косовороткин, Евгений Михайлович, 1939 года рождения, уроженец Орловской области. А то и сам подбрасывал темы, мотался из конца в конец по республике, пил водку вместе с геофизиками, серодобытчиками, хлопкоробами, слесарями. В гостиницах иногда случались романы, но лишь на одну ночь. Даже не приходила мысль завести серьезные отношения.

Лера неожиданно ко мне охладела и под новый год расписалась с каким-то парнем, принесшим однажды объявление в газету. Она стала допускать ошибки в моих материалах.

Однажды встретил Милку, идущую в Ашхабаде под руку с пограничником, который увёл её от меня. Они поднялись по высоким ступеням управления погранвойск. Бывшая жена была счастлива и светилась уверенностью в прекрасном будущем. Дай Бог, как говорится!

К концу года чувство вины перед Майкой несколько притупилось. В декабре она встретила меня с какой-то непонятной нежной улыбкой, в которой мне все еще виделась прощальная улыбка Джанет. А четвертого января Майка зашла к нам, и они с мамой долго о чем-то разговаривали.

Помогая соседке снимать в прихожей дон, туркменский вид легкого пальто, я увидел, что Майка была в новом халате, который плотно затянул ее слегка пополневшую фигуру. Через минут двадцать после их шушуканий на кухне за чаем, до меня дошло, что Майка вновь беременна. Когда я показывался в поле их зрения, они с каким-то озорством поглядывали на меня, словно я был виновником беременности моей школьной подружки. И я тогда улыбнулся, наверное, в первый раз после того, как узнал, что ее маленькая Дженет прожила на свете всего один день.

В 'Правде' опубликовали проект новой Конституции СССР. Это я воспринял оригинально: значит, что-то начало меняться в сознании престарелых членов Политбюро! Я подумал, а не изменил ли мой полет в будущее взгляды родной коммунистической партии на перспективу политического совершенствования нашего строя? И я даже как-то с гордостью взглянул в осколок зеркала на стене редакционного кабинета: смотрите на человека, сдвинувшего ось развития такой могучей страны, как Советский Союз! Правда, тут же рассмеялся. Из зеркала на меня смотрел, по сути дела, пацан с льняными волосами и темными бровями, за которые меня, как призналась Милка, и полюбила.

Развернулась компания по пропаганде новой Конституции. Мы организовывали отклики, обсуждения проекта. Разумеется, за ученых и лекторов мы не писали, их правили редактор и его заместители, а мы, корреспондентская братия, хлопотали о простом народе - колхозниках, рабочих, которым приписывали умные и философские рассуждения о предстоящих свободах народа при новой Конституции. Работа, впрочем, привычная, и если нас, журналистов иногда посещали мысли о том, что мы занимаемся чем-то недостойным, то всегда помнили изречение Ленина о зависимости артиста, художника и т.п. от денежного мешка. И посмеивались при этом: 'Солдат спит, а служба идет'.

В конце апреля мне позвонила моя бывшая одноклассница Лариска Распевалова, то бишь Костаниди, выскочившая замуж за грека. И после обычного в таких случаях обмена информаций, кто и когда видел однокашников, она объявила, что инициативная группа в составе Вали Спиридоновой, Ольги Аванесовой и ее, Костаниди, решили собрать класс. Приглашение получили не только холостяки, а Валя и Ольга как раз еще не успели выскочить замуж, но и семейные. Они не помешают! И тут же спросила меня:

– Как твоя жена Мила?

– О, вспомнила! Видишь, как давно ты мне не звонила! Мы в разводе почти три года!

– Ну и дела, Степанов!
– Сначала искреннее сочувствие, а после неприкрытое любопытство.
– И ты после этого еще не женился?

– Мне не до этого!

– А если подвернется девушка? Женишься?

– Не знаю, - честно признался я, - просто некогда об этом думать!

– Подумай! Это я тебе обещаю, - заверила меня Лариска.
– Кстати, ты знаешь, что Оксана Данилина еще не замужем?

– Серьезно?
– оживился я, вспомнив о своей напарнице по школьной практике.
– Это невозможно: она же такая красавица!

– Красавица... Идиот! Если бы ты знал, Вовка, как она горевала, когда ты женился? Кстати, я вчера с ней разговаривала по телефону, приглашала приехать...

– Где она?

– В Ташкенте! Ну, ты совсем всех перезабыл!
– хмыкнула одноклассница.
– Я позвоню еще раз, что бы сказать, что вы разбежались с Милкой. Кстати, почему?

Черт побери, ну почему все время я должен отчитываться в причине развода? Меня в парткоме задолбали, требуя объяснения, почему от меня, молодого коммуниста, ушла жена? Помню противный разговор с парторгом Крапивиным, который вкрадчиво начал влезать в мою душу: