Шрифт:
18:38.
– Долго же ты моешь руки - сказал ему Питер.
– Зато тщательно - ответил он с улыбкой.
Один стул был пустым.
Место напротив Элен, этого недовольного ангелочка.
Энди уселся, поймав её взгляд.
Некоторое время они ели молча. Не считая того, что пожилая женщина пару раз наехала на Питера, обвинив его в нерасторопности. Затем они начали спорить.
– Я уже взрослый, мама, не нужно так говорить.
– Обиженно ответил Пит.
– Он как был ребёнком, так им и останется - возразила женщина.
– Весь в отца. Тот был точно таким же. Всю жизнь держался за мою юбку. Пока не помер.
– Зачем ты так говоришь?
– отозвался Пит, парализованный её словами.
– Говорю как есть. Разве не так было?
– Это неуважение к умершему, если плохо отзываться о нём - ответил задетый этим сообщением Пит.
– Да я всю жизнь уважала твоего отца. Я разве плохо говорю? Я говорю это не со зла. Ведь я так тоскую по нему. Как часто мне его не хватает. Он был очень добрым человеком. В трудные времена он всегда подбадривал нас. Кого советом, кого делом. О, боже, сколько он для нас делал - Женщина пустила слёзы, которые так и напрашивались скатиться по её щекам.
Элен сразу же поспешила её ободрить.
– Ну, ну, не плачьте.
– Всё хорошо, дорогая. Всё хорошо.
Прошла минута, затуманенная ореолом молчаливости. Но лишь одна минута. Затем женщина быстро приободрилась.
– Что-то я раскисла немного. Но всё уже прошло.
Её лицо налилось энергией и свежестью в одно мгновение.
– Сейчас будем пить чай - сказала она, увидев, что все почти доели ужин.
Она поднялась со своего места так быстро и нежно. С заботливой улыбкой она смотрела на них, работающих вилками.
– Ммм... мм...
– полная женщина намурлыкивала себе под нос какую-то мелодию и как снежинка кружила на кухне, разливая чай.
И вот тарелки отложили в сторону и подали десерт, летний клубничный джем.
– Это очень вкусно, попробуй - обращался к Энди Питер.
– Ммм, объедение.
– Мог бы и не озвучивать - ответила Элен, посмотрев своими жемчужно-недобрыми глазками.
– А ты... а ты могла бы не встревать.
– Ну, вот ещё.
– Так, дети, не ссориться. Чего, чего, а ссор в нашем доме не будет - Буркнула женщина.
– Как же вы будете жить, когда меня не будет?
– Мам?!
– возразили дети.
– Что, думаете, ваша мать будет вечно с вами? Ничего подобного. И моё время придёт.
– Мам?!
– Я хочу, чтобы в доме всегда был мир. Вот чего я хочу.
– Да, но с ним просто невозможно находиться вместе - ответила Элен.
– Вот, видишь, она опять начинает.
– Подтвердил Питер.
– Ой, дети, доведёте вы меня до могилы раньше времени.
– Ответила женщина и засмеялась.
– Что мне с вами делать?
И все принялись продолжать чаепитие дальше.
Поначалу Энди вёл себя очень робко в присутствии этих людей. Он кратко отвечал на задаваемые ему вопросы, сам почти не задавал вопросов.
Он так боялся зачерпнуть ложкой джем в их кругу, сказав, что он ему не по вкусу. Он боялся, что джем капнет на стол или ещё что-нибудь случится. Энди чувствовал себя очень скованно, когда пережёвывал пищу. Ему казалось, что за ним всё время наблюдают. Казалось, что он всё время делает что-то не так. А когда он ничего не делает, то ему казалось, что нужно что-то сделать или сказать, но он не знал, что. Нельзя всё время улыбаться, но и серьёзным оставаться всё время нельзя.
Видимо, Элен заметила, что Энди чувствует себя неудобно за этим столом. Но не знала истинную причину его поведения. Про себя она сочла его невежественным, потому что решила, что ему не нравится её общество.
А вот, миссис Уоткинс, наоборот правильно поняла нервозность и застенчивость Энди.
Она часто подбадривала его словами. А если не словами, то улыбкой. Повторяла, чтобы он чувствовал себя как дома. Говорила, что друзья Пита - и её друзья. И тому подобное.
Так что, Энди под конец совсем осмелел и даже завалил всех вопросами. Впрочем, они в долгу не остались.
– Я налью ещё чаю - сказал Питер, поднявшись со своего места.
Вечер, несомненно, удался. Все были веселы и разговорчивы. Все получали удовольствие.
– Энди, ты откуда будешь родом?
– спросила миссис Уоткинс.
– Да, Энди, расскажи нам о себе - поддержала мисс Уоткинс.
При этих словах пульс Энди застучал так, как никогда не стучал. Ему вдруг сделалось немного не по себе. Он не знал, что ответить. Соврать? Он даже не знал, как. Он боялся упасть в глазах этих людей, которые так гостеприимно приняли его.