— Счастливого Рождества! — приветствовал нас Дамблдор. — Поскольку нас так мало, мне показалось глупым сидеть за отдельными столами… Садитесь, садитесь!

Мы чинно расселись. Забавно было обедать за одним столом с преподавателями!

Дамблдор оставался верен себе — раздавал хлопушки с сюрпризами и всячески веселил публику. Правда, выходило скверно. Лично меня больше занимал обед: он был настолько хорош, что я чуть не прозевал явление профессора Трелони, только краем уха услышал ее вопрос насчет профессора Люпина. Тот снова отсутствовал по болезни, и я увидел хищную улыбку Тома. И, немного подумав и сопоставив факты, кажется, понял, чему так радовался наш недоделанный темный лорд…

Но даже эта догадка не затмила новости, которую принес один из восторженных первоклашек (Том приманивал их на конфеты): кто-то подарил Поттеру шикарную дорогущую метлу взамен погибшей, но ее отобрали, чтобы разобрать по прутику. Было подозрение, что «Молнию» прислал крестнику беглый Блэк, чтобы таким замысловатым образом угробить парня…

— Дебилы, — сказал Том, выслушав все это, одарил мальчишку полосатым леденцом и выпнул за дверь. — Даже если Блэк чокнулся, то не настолько! Смыться из Азкабана, добраться до Хогвартса и прислать крестнику метлу? На какие шиши он ее купил?

— Отжал у кого-нибудь, — пожала плечами Джинни, разрисовывавшая себе ногти крохотными нетопырями. У Луны они были украшены сиреневыми маргаритками и почему-то мухоморчиками.

Я не возражал, лишь бы они на занятия с таким маникюром не являлись, ну да миссис Лонгботтом успела объяснить, что позволено девушке из хорошей семьи, а чего ей делать не пристало. Ну а на каникулах пускай забавляются!

— Угу, — кивнул Том. — Так или иначе, спятил.

Он задумался о чем-то, а мы не стали выспрашивать, о чем именно. Когда Риддл вот так уходил в себя, лицо у него делалось совсем взрослым и очень невеселым. Я тогда старался уйти подальше и утаскивал с собой Невилла, Луна сама прекрасно чувствовала, когда нужно оставить человека в покое, ну а Джинни… Это Джинни. Указывать ей, что делать, я уже не рисковал. Вообще-то, я теперь в полной мере осознал, что такое блэковский темперамент: сестренка унаследовала если не внешность по той линии, так характер уж точно!

Жаль, бабушка Цедрелла так и не ответила. Лишь бы ее удар не хватил от нашего письмеца и поздравления с Рождеством…

Однако сюрприз на Рождество мы все-таки получили: рано поутру прилетела незнакомая сова с внушительным посланием от… Перси! Мы с Джинни чуть не подрались, пока потрошили конверт, а потом долго ругались — в письме оказалась всего пара фраз.

«Счастливого Рождества! — писал наш блудный братец. — Я устроился счетоводом в заповеднике, спасибо Чарли и Биллу. Бухгалтерия тут в ужасном состоянии, пока привел всё в порядок, чуть не умер. Но люди замечательные! Драконы тоже (жаль, меня к ним близко не подпускают). Передайте родителям, что экзамены я буду сдавать в Дурмштранге в следующем году, у них немного другая программа, догоняю. Удачи, мелюзга!»

Вместо подписи красовалась забавная очкастая драконья мордаха на фоне гроссбуха. Не замечал я прежде за Перси склонностей к таким шуточкам!

Кстати, рисовал он не хуже меня. Наверно, о чем-то это да говорило…

Каникулы промелькнули, будто и не было их. Подарки от миссис Лонгботтом в этом году оказались очень полезными: косметика для девочек для Джинни и Луны (ну а что, краситься им рано, а ухаживать за кожей нужно, Миллисента подтвердила и утащила их разбираться со всеми этими баночками и флакончиками), редкие книги для нас с Невиллом и отдельно — ни к чему не обязывающий сувенир для Тома. Это был ежедневник на будущий год. В черной кожаной обложке с серебряным тиснением. Том, увидев подарок, хохотал до слез, и на открытку миссис Лонгботтом ответил прочувствованным благодарственным письмом — он умел быть куртуазным, когда хотел.

Миллисенте родители прислали уйму всего, от сладостей (которые она мужественно раздарила первокурсникам, явно взяв пример с Невилла) до книг и каких-то девчачьих мелочей, в это я не вникал. Я, к сожалению, мог подарить ей только открытку и одну-разъединую хризантему, но она была воспитанной особой, а потому обрадовалась так, будто я пригласил ее в Париж. Ну и она одарила нас милыми, ни к чему не обязывающими сувенирами. Ясно же было, что отдариться чем-то мы не можем!

Луна преподнесла всем безделушки собственного изготовления, Невилл — симпатичные пустячки, а Джинни — вязаные салфеточки. Правда, когда я сказал ей, что она идет по стопам мамочки, то едва не получил вязальным крючком в глаз. Все-таки с самоконтролем у сестренки еще было не очень… И, кстати, Тому она подарила варежки, а не дурацкую салфетку! И еще меня подмывало спросить, кто это анонимно прислал Дамблдору полосатые шерстяные носки гриффиндорской расцветки (он ими хвастался за ужином), но я не стал. И так ясно…

И да, мамочка снова прислала нам свитеры. Даже в цветах факультета, если грязно-болотный с серым и салатовый с белым можно считать таковыми. Джинни вздохнула и принялась распускать это рукоделие, одновременно перекрашивая нитки. Надеюсь, Снейпу она на Валентинов день носки дарить не намерена…

Том самым наглым образом ничего никому дарить не стал, заявив, что он сам — лучший подарок из всех, какие только можно пожелать, а потому не хотят ли молодые люди получить на Рождество внеочередной мастер-класс по манящим и прослушивающим чарам? Мы очень даже хотели, поэтому почти все каникулы проторчали в Выручай-комнате, тренируясь до изнеможения.

Ну а потом начались занятия. На уходе за магическими существами мы полюбовались саламандрами, потом выслушали очередную лекцию профессора Люпина (выглядел он неважно), а затем с большим удовольствием отдались профессору Вектор. Я имею в виду, нырнули в пучину знаний…

Я слышал краем уха, что Люпин оставляет Поттера на дополнительные занятия, но не придавал этому значения. Нам самим хватало как основных занятий, так и дополнительных — с Риддлом. Он отчего-то загорелся идеей научить-таки нас вызывать патронуса, и теперь гонял в хвост и в гриву! Жаль, у нас не было теперь воображаемой Выручай-комнаты, только обычная, но и то хорошо.