Мы вынуждены были согласиться: версия действительно не выдерживала никакой критики. Если предположить, что Блэк свихнулся, тогда непонятно, почему он до сих пор бездействует (в смысле, маячит поблизости, но никого не трогает). А если он не псих, чего он тогда добивается?

— А вот это мы узнаем, когда поймаем Блэка, — улыбнулся Том, и я понял, что задал вопрос вслух. — Но это дело, считай, решёное, а меня больше интересует пронырливость Поттера…

— В каком смысле? — не понял Невилл.

— В прямом. Он же шастает в Хогсмид вместе со всеми, — пояснил тот, — хотя разрешения у него нет. Мы же его видели.

— Луна тогда сказала, что он шмыгнул в подвал, — припомнил я.

— Да, так и было, — подтвердила она. — А до того он сидел под столом. И наверняка слышал всё то же самое, что и мы.

— Вот-вот… — Том подошел к окну и побарабанил пальцами по стеклу. — А теперь попытайтесь перевести переключатель в ваших маленьких мозгах из положения «выкл.» в положение «вкл.» и объясните мне, чего ради нашим уважаемым профессорам, пришедшим пропустить по стаканчику в компании самого министра, в подробностях пересказывать историю Поттера хозяйке заведения… как бишь ее? А, Розмерте! — Риддл повернулся к нам. — Так вот, зачем они это делали? Могли бы ведь ограничиться парой слов: по-моему, об этой драме не знают только слепоглухонемые сквибы! Вы же сами говорили — когда Волдеморт развоплотился, это отмечали так, что даже магглы заметили! Не поверю, чтобы мадам Розмерта не знала вообще ничего.

— Вдобавок она задавала прямо-таки наводящие вопросы в нужных местах, — сообразил я. — И ты прав, Том! Она примерно ровесница нашему папочке, живет здесь, значит, вполне могла знать отца Поттера хотя бы понаслышке. И уж точно знала, что случилось на тот Хэллоуин!

— Ну да, паб — самое место для сплетников, — ухмыльнулся Риддл.

— Я вот не знаю, была она тогда хозяйкой «Трех метел» или нет.

— Даже если нет, то, раз жила здесь, слышала много интересного. Хогсмид, прямо скажем, не Лондон, а новости такого масштаба все узнают мгновенно, — авторитетно заявил Том. — И что, в таком случае, мы с вами наблюдали?

— Спектакль, — тут же ответила Джинни. — Мне еще показалось, что они говорят, как лекцию по бумажке читают. По очереди, с подробностями…

— Один только Хагрид себя вел, как обычно, — добавила Луна. — Он взаправду переживал, как будто это случилось вчера.

— Ну, Хагрида, мягко говоря, никогда нельзя было причислить к интеллектуалам, — серьезно сказал Риддл. — Думаю, он просто принял всё это за чистую монету и искренне отреагировал на болезненное воспоминание, вот и всё.

— Не очень-то красиво это со стороны профессоров, — пробурчал Невилл. — Использовать Хагрида втёмную… Он ведь правда добрый и Поттера очень любит!

— Зато получилась очень достоверная постановка, — пожал плечами Том. — Поттера она наверняка убедила.

— Думаешь, они знали, что он услышит?..

— Ну а за каким еще бесом профессорам с министром идти в паб средней руки? Они что, в Хогвартсе не могли выпить? Или в Лондон податься? Зачем вообще Фаджа принесло сюда, вопрос второй, но больно уж подозрительное совпадение, не находите?

— Фадж вроде бы принимал отчет комиссии, — припомнил я слова Драко. — Ну и задержался, чтобы пообщаться со знакомыми. Может, они решили вспомнить юность и пошли в паб…

— Да, только в очень странном составе, — ухмыльнулся Том. — Понимаете, если бы Фадж захотел сделать внушение Хагриду, он, скорее всего, поговорил с ним наедине или у директора, но во всяком случае, не в пабе. Если просто решил посидеть со старыми знакомыми — мог бы отправиться в более респектабельное место… с которым не вяжется Хагрид. И с этой компанией он тоже не вяжется, а не из жалости же его пригласили?

— Почему нет? — удивилась Луна. — Он любит общество. И его любят.

— Да, только обрати внимание, как с ним обращаются.

— Как с умственно отсталым, — сказала Джинни, в очередной раз перекрашивая свое рукоделие. Кажется, она подбирала наиболее мерзкое сочетание красных и желтых тонов, а если учесть, что женщины различают намного больше оттенков, чем мужчины (я о таком где-то читал), то эффект должен был выйти смертоубийственный. — Я замечала. Если он напортачит, то вслух его, конечно, поругают, потом постараются замять дело, а затем скажут со вздохом что-то вроде «ну это же Хагрид, что с него взять!». А наши ровесники с ним общаются на равных.

— Вот-вот, — довольно кивнул Том.

— И на что ты намекаешь? — с интересом спросил Невилл. — Думаешь, профессора точно знали, что Поттер будет в «Трех метлах»?

— Конечно, — без тени сомнения ответил тот. — Думаете, он стал бы сидеть один-одинешенек, пока все веселятся? Да как же…

— Ладно, а как же он вышел из замка? — не отставал Невилл.

— По потайному ходу, конечно. И, раз Поттер шмыгнул в подвал, то лаз либо проход в другой подвал наверняка находится где-то там. Иначе он удрал бы на улицу — там проще затеряться в толпе, а подвал — это ловушка. Если, повторюсь, оттуда нет другого выхода, — авторитетно заявил Том. — Надо будет слазить, кстати, посмотреть, что там, я такого хода не припомню.