— Сильный маг может выудить воспоминания, даже если жертву до того приложили Обливиэйтом так, что она собственного имени не помнит, — непосредственно сказал Том и улыбнулся. — Очень сильный маг, не связанный моралью и всякой ерундой вроде гуманизма. Вы на это намекаете, мистер Крауч?

— Да, — мрачно ответил тот, сцепив пальцы под подбородком. — Я опасаюсь, что она угодила в руки Волдеморта. Уж не знаю, каким образом… Но если он и впрямь допросил Берту, то мог узнать и о Барти. Быть может, даже связаться с ним — Метка ведь никуда не делась, а контроль я ослабил, как и было предложено…

— И с остальными… — тяжело вздохнул Сириус.

— Да. Возможно, это представление они устроили именно на радостях, только не от выигрыша команды, а от сообщения о том, что Волдеморт жив и намерен вернуться.

— Но это же прекрасно! — выдал вдруг Том, и я лично оторопел. Остальные, по-моему, тоже. — Ну что вы так смотрите? Чем раньше это… хм… чучело объявится, тем проще будет с ним справиться, пока оно еще не набралось сил! Тем более, — добавил он без ложной скромности, — у меня есть кое-какие идеи на этот счет.

— Ты очень самоуверенный юноша, — сделала ему комплимент тетушка Мюриэль.

— В кого же еще верить, если не в себя? — улыбнулся в ответ Риддл и галантно поцеловал ее высохшую от старости ручку.

— Что у тебя за идеи такие? — спросил я Тома, когда взрослые прогнали нас прочь, вернувшись к обсуждению реабилитации Сириуса. (По-моему, он тоже не отказался бы удрать, но его не спрашивали.)

— Пока не могу сказать, — серьезно ответил он. — Я не вполне уверен. Попробую кое-что, если выгорит, тогда, значит я угадал. А нет — и ладно, придумаю что-нибудь еще. Вы как, к школе готовы?

— Всегда готовы, — фыркнула Джинни. — Правда, мне кажется, в ближайшие три года ничему новому нас там не научат.

— О! — сказал Риддл и загадочно улыбнулся. — Поверь, это мелочи… Я тут разузнал, — он сделал многозначительную паузу, явно предлагая нам всем представить, где и каким образом он узнавал новости, — что в этом году всем точно будет не до учебы!

— Ты о чем? — не понял Невилл.

— Хогвартс принимает Тремагический турнир, дорогие мои! — ухмыльнулся Том. — А это означает иностранный десант, а как следствие — полнейший бардак в учебном процессе, потому что у нас с Шармбаттоном и Дурмштрангом не совпадают программы, языковой барьер, романы и разбитые сердца в огромных количествах… Словом, если бы не я, этот год вы бы потеряли.

— Конечно, расслабиться ты нам не дашь, — вздохнул я.

— Конечно, не дам, — ответил Риддл в тон. — Иностранцы, дети мои, это не только смешные люди, не понимающие английского и предпочитающие на завтрак лягушек, да не шоколадных, а обычных, но и источник знаний! Я, кажется, упомянул о том, что программы у нас не совпадают? Дальше разъяснять или сами додумаетесь?

— О чем тут думать? — серьезно сказала Луна, переглянувшись с Невиллом. — Думаю, с ними нужно свести знакомство. Я немного говорю по-французски, папа же возил меня на курорты…

— Прекрасно, — серьезно произнес Том. — Жаль, что немецкого ты не знаешь!

— Миллисента знает немецкий! — вспомнил я. — Она говорила, что родители хотели отправить ее учиться как раз в Дурмштранг, но почему-то не сложилось. Во всяком случае, объясниться она может, они летом ездят в Швейцарию, а там тоже говорят на немецком!

— Совсем здорово, — потер руки Том. — Жаль, что Джиневра не знает языков… Миллисента, увы, не настолько симпатична, чтобы обаять знаменитого Виктора Крама.

Джинни побагровела, но смолчала, а я понял, что она выучит хоть китайский, лишь бы не ударить лицом в грязь.

— Идите, собирайтесь, — сказал Риддл. — Думаю, нас ждет очень интересный год, а об учебе можно позабыть! Кстати, вы в курсе, что вам понадобятся парадные мантии? А, конечно, нет, это же страшный секрет… Так вот, говорю — они вам понадобятся, потому как являться на бал в чем попало неприлично!

— Ты сам-то что наденешь? — мрачно спросил Невилл.

— Я буду в черном, — улыбнулся тот. — И тебе рекомендую. А девушки, думаю, и сами сообразят, как одеться понаряднее. И нет, я не хочу видеть своих сподвижниц в этих балахонах! Рональд, Миллисенте тоже скажи…

— Скажу, — вздохнул я.

Как и следовало ожидать, в поезде обсуждали только Чемпионат и происшествие на нем, а вот о Турнире пока слухов не было.

— Уизли, это не я повесил над лагерем болельщиков Темную метку, — устало сказал Малфой, когда я совершенно случайно столкнулся с ним возле сортира. — Отстань, Мерлина ради!

— Я тебя ни о чем не спрашивал, вообще-то, — ответил я. — У тебя что, болезненная реакция на такие вопросы?

— Представь себе. Спасибо, я несовершеннолетний, и отец может запретить допрашивать меня, — скривился Драко. — Однако его самого могут расспросить безо всяких санкций… Твоего родителя тоже могут призвать к ответу, где бы он ни служил, ты понимаешь, почему, я полагаю.