– Выпей, – предложил Артем. – Полегчает.

– Не говори мне этого слова... – скривился я.

– Ничего. Если вывернет, будет только лучше. – Тушенки хочешь?

Желудок тут же сжался, демонстрируя полную неготовность к принятию пищи. Вот оно – прямое воздействие слова на реальность, данную нам в ощущениях!

– Точно вывернет, – поделился я переживаниями.

Артем решительно плеснул в стакан водки и придвинул мне. Ненавижу, когда утро начинается с водки. Чего ждать от дня, если он начинается с водки? Ничего хорошего. Но от жуткого бодуна, сопровождаемого не менее жутким сушняком, ничего хорошего тоже ждать не приходится. Тут получается так, что из поговорки «из двух зол выбрать меньшее» следует за ненужностью выкинуть лицемерное слово «меньшее». И жить, как получится. Потому что, если не спекусь в Зоне, когда-нибудь настанет новый день, который не начнется с водки и закончится не водкой, а чем-то хорошим и светлым. Это не было возведено у меня в статус веры, это была слепая жизненная статистика, гласившая, что хорошие дни тоже бывают.

На водку я смотреть не мог, поэтому зажмурился, сжал стакан и опрокинул его содержимое в рот. И даже проглотил, хотя глотательный рефлекс тут же переключился на реверс. Но он с задержкой переключился, так что проклятая жидкость успела достигнуть желудка, потом парами шибанула в нос, вызвав ступенчатое усиление тошноты, потом начала всасываться в кровь и шибанула по мозгам. Но от этого стало немного легче. Как минимум головная боль уменьшилась вдвое.

– Еще? – Артем глянул на меня с интересом исследователя. Ну что взять с научника?

Я понял, что могу еще, хотя озвучить это организм отказывался напрочь, речевая функция заблокировалась, но я перехитрил организм и лаконично кивнул. Уловив мое намерение, Артем подлил, а я вторым залпом осушил стакан. Стало еще лучше. Желудок дергался в судорогах, как попавший в капкан зверь, я закусил, но судороги от этого только усилились. Тогда я добил пищеварительный тракт контрольным куском тушенки, и он успокоился. Стало значительно легче. В голове потихоньку переставало шуметь, из черепа словно кто-то выдергивал гвозди и вкрученные шурупы. Когда же весь крепеж удалили, я почувствовал себя почти счастливым.

– Подействовало? – все тем же тоном поинтересовался Артем.

Я снова кивнул. Потом выпил еще, и стало совсем хорошо.

– Тебе бы еще лимончик скушать, – вздохнул напарник. – Для восстановления функции печени. Да только цитрусовые в Зоне не произрастают.

– Это я знаю. Ничего, пока так сойдет. Надо двигать отсюда, а то опять напьемся.

– Не напьемся, – улыбнулся Артем. – У меня все под контролем.

Все еще с трудом передвигая ноги, я доплелся до стойки бара и негромко шлепнул по ней ладонью, привлекая внимание задремавшего прямо на стуле бармена.

– А... – Он открыл глаза, и в них мелькнула эмоция узнавания. – Лемур...

– Именно так. Я за оружием и за деньгами.

Бармен скрылся в подсобке и в три приема вытащил из нее наше снаряжение. Когда я пересчитывал остатки денег, он спросил:

– У тебя блютус в наладоннике включен?

– Ага, – ответил я.

– Я тебе сейчас код от входа в лабораторию скину.

Я сунул деньги в потайной отдел рюкзака и услышал, как пискнул в кармане компьютер, закончив прием данных. Больше нас на долговской базе ничего не держало.

– В путь! – сказал я Артему, подавая его рюкзак.

– Куда? Сначала домой?

– Смысла нет, – пожал я плечами. – Туда пилить, потом обратно. А отсюда до Темной Долины рукой подать. К тому же на блокпосту нас помнят, а это тоже аргумент не последний.

– Ладно, тебе виднее. У тебя опыта больше.

– Смотря в чем, – усмехнулся я, вспомнив, как он свернул Кирпичу шею на Арене.

Артем переоделся в новую куртку. Надо было видеть, как он это делал. Во-первых, почти без лишних движений, словно всю жизнь облачался в тяжелый да еще покрытый резиной кевлар. Во-вторых, когда надел, попрыгал, проверяя, ладно ли на нем это сидит, не мешает ли где-то... В этот момент он, как никогда, был похож на боевого офицера во всей красе. Даже нечто похожее на выправку появилось. Но он это тут же смахнул, снова представ передо мной облаченным в сталкерскую куртку научником. Но я это переодевание тоже взял на заметку. Рефлексы-то так запросто не скроешь. Особенно в той ситуации, для которой они вырабатывались. В любом случае не оставалось ни малейших сомнений в том, что Артему не раз, не два и не три приходилось вскакивать ночью и со всей возможной прытью надевать тяжелый бронежилет. Крутовато для геолога, пусть и работавшего в Афганистане. Говорить я по этому поводу ничего не стал и сделал вид, будто ничего не заметил.

Покинув бар, мы не спеша добрались до ворот, пожелали удачи патрульным и направились в сторону блокпоста по дороге. Операция еще толком не началась, но ухо надо было все равно держать востро. Как обычно в Зоне. Здешняя местность раззяв не любит. Отовсюду раздавался лай слепых псов, почему-то в этом месте их всегда было как муравьев в муравейнике. Вдалеке взрыкнула псевдособака. А так, в общем-то, все благоприятствовало походу. Настроение начало потихоньку повышаться. Даже натыканные, как грибы, переливающиеся «Воронки» не казались такой уж досадной помехой. Дождь кончился, так что их без всякого детектора было хорошо видно. Ветер гнал над головой хмурые лохматые тучи, но они довольно быстро утончались, предвещая сухую, а значит, замечательную погоду.

Несмотря на мельтешивших повсюду слепых псов, мы добрались до блокпоста без дополнительных приключений.

– Привет! – поздоровался с нами командир. – Как отдохнули?

Не знаю, послышалось мне или нет, но кажется, в его тоне прозвучала некоторая издевка. Скорее всего, события прошедшего вечера были ярко написаны у меня на лице. Чего про Артема точно сказать было нельзя.

– Нормально, – ответил я. – Выпили, конечно. Теперь вот с утреца моцион решили устроить для восстановления тонуса.