Но я ощутил в себе и еще кое-что. Вот тут, за чудом открытой дверью, я вдруг понял, что помогу Артему вне зависимости от конечного результата. Просто потому, что он таков, каков есть, а значит, его цель того стоит. Какой бы она ни была. И сколько бы она ни сулила, в случае достижения. У меня в голове сформировалась совершенно банальная, почти пошлая мысль, что не все можно мерить деньгами. Что ценность жизни измеряется не тем, моешься ли ты в обычной ванне или в джакузи, катаешься ли ты в «БМВ» последней модели или в раздолбанном «жигуленке». По сути, ценность проживаемой жизни равна тому, сколько стоишь ты сам. Сам по себе, без всякой там навесухи. И копеечная надпись на скрижалях Истории может иногда стоить больше, чем миллион. И Форд крут не миллиардами на счетах, а тем, что создал технологию автомобилестроения для всего человечества. Вот и вся арифметика.

Я взял с пола автомат, поднялся по металлической лесенке и осмотрел небольшое помещение, уставленное компьютерами. На столе лежала папка с документами. Обычная картонная папка. Я сунул ее в рюкзак. И еще из этого помещения куда-то в неизвестность убегал коридор. Куда-то дальше, на север.

– Артем! – позвал я. – Тут есть выход. Не знаю, ведет ли он наружу, но... И еще я нашел папку с документами.

– Отлично, – ответил он заметно окрепшим голосом. – Помоги мне подняться!

Встал он почти без моей помощи. Я перевесил на него парочку «Маминых бус», а он обхватил меня за шею, и мы, так вот, пошатываясь, отправились в дальнейший путь. Миновав серверную комнату, мы углубились в коридор и вскоре набрели сначала на ведущий вверх пандус, а потом на многоярусную бетонную лестницу с грузовыми пандусами по бокам. Она вывела нас в шахты систем охлаждения на северном краю территории насосной станции. Тут царило запустение и безлюдие. Мы осторожно выбрались из люка шахты и некоторое время полежали в траве, глядя на плывущие в небе мохнатые тучи. Артем помог мне перебинтовать голову, и я тоже стал похож на красного командира.

Бетонный забор был повален. Я забрал у Артема свой старый компьютер, сориентировался по GPS и взял курс на дорогу, которая вела к бару со стороны Дикой Территории. На базе «Долга» нам надо было сделать две вещи – продать бармену документы и залатать противорадиационный костюм. Для продажи или для использования, я пока не знал точно. Потому что если бармен заплатит за документы много, то можно будет и новенький подыскать. А если мало, то разберемся. Но тогда это будет поводом для ответного свинства. В Зоне редко прощают подставы, иначе тут вообще нельзя было бы жить. Даже когда дело касается торговцев.

Дорога, по которой нам предстояло вернуться на базу, огибала Темную Долину с севера и выводила не к тому входу, через который мы прошли со стороны блокпоста, а к северному, ведущему на Дикую Территорию. Обычно я старался держаться от нее подальше. Бандитов там, правда, меньше, но зато там властвуют сталкеры из группировки «Свобода», которые очень не любят, когда покушаются на их честь. А еще севернее, ближе к центру, местность контролирует сталкерская религиозно-боевая группировка «Монолит». Эти фанатики вообще стреляют во все, что движется, и верят, что ни одна живая душа не должна добраться до легендарного Монолита, иначе всему миру придет пипец. Я в эти суеверия не особенно верил, а монолитовцев не любил сильно. Потому что, на мой взгляд, убивать за идею куда больший грех, чем за деньги.

Правда, сама Дикая Территория начиналась дальше, за воротами, а мы намеревались просто подойти с северного края к долговской базе. Но после предыдущего глубокого рейда, в котором я добыл два «Сверла», само слово «север» вызывало у меня недобрые ассоциации. Этой же дорогой я не ходил вовсе – не было необходимости. Какой смысл обходить Темную Долину, чтобы попасть в логово Борова? Смысл оказался, только когда понадобилось выбраться из логова Борова. И вот теперь мы топали по совершенно незнакомой мне местности. И местность эта с каждым шагом нравилась мне все меньше. Во-первых, погода испортилась, пошел мелкий моросящий дождь. Во-вторых, довольно часто стали попадаться пятна повышенной радиоактивности. Не то чтобы сильной и уж, понятное дело, не смертельно опасной, но само учащение щелчков дозиметра действовало мне на нервы и ухудшало работу всех систем организма. И еще: по обе стороны от дороги виднелись десятки покосившихся, посеревших от времени и сырости деревянных крестов. Когда-то тут пролегал путь тех, кто первым рвался на север Зоны. Рвался, еще ничего толком не зная о Зоне, не имея детекторов, защиты, да и оружия нормального тоже. А потому огромное количество сталкеров банально задрали слепые псы, сворами бродившие здесь в те времена. Их слабо вооруженным жертвам попросту не хватало огневой мощи и навыков, чтобы отстреляться. Потом тварей повыбили, но все равно в этих местах их осталось намного больше, чем на юге или у кордонов. Судя по всему, они тут как раз и плодились – места безлюдные, бедные на артефакты, сталкерам тут делать было бы нечего, если бы не путь дальше, на север. На труднодоступный север, откуда приносили такое, что у торговцев и научников волосы на голове дыбом вставали. Смех заключался в том, что туда почти не могли пробиться не только сталкеры, но и научники, да и военные тоже, несмотря на их численность, оснащенность и боевую мощь. Труднодоступность севера была многогранной, ее нельзя объяснить одной-двумя причинами. Ну, понятное дело, что зон радиоактивного заражения ближе к Припяти и Саркофагу больше, чем в других местах. И там уже голышом не попрыгаешь, да и в сталкерской куртке тоже. Там нужен либо костюм с замкнутым циклом дыхания, либо хорошо подобранный набор артефактов, снижающий воздействие радиации процентов на тридцать-сорок. Вторая опасность, вполне понятная, но не менее грозная – ребята из «Монолита». Они на путях, ведущих на север, понаставили укреплений, насадили снайперов с дальнобойными драгуновскими винтовками, у них имелись карты радиоактивных заражений, аномалий и прочих препятствий. Они там чувствовали себя, как рыба в воде, а остальные попадали под их прицелы в довольно незащищенном состоянии. Но главное было даже не в этом. Существовало еще несколько препятствий с оттенком мистики, обросших легендами и небылицами. Но что бы о них ни говорили, они не давали пройти на дальний север почти никому из сталкеров. Лично я не забирался так далеко, чтобы почувствовать их на себе. Хотя... Есть ведь и не прямые, а вторичные признаки, проявлявшиеся даже там, где я нашел два «Сверла». Что-то там было. Что-то зловещее и непонятное. Например, я видел двух зомби. Это точно. Вроде бы сталкеры сталкерами, но с настолько неадекватным поведением, что вспоминать страшно. И еще... Там встречаются призраки. Вреда от них мало, хотя, конечно, страшновато. И было там кое-что еще, чему я до сих пор не могу найти объяснения.

Я, когда вернулся из того северного похода, долго анализировал произошедшее. И пришел к выводу, что там имеет место некая давлежка на мозги. Потому что не может быть того, что я видел. Не может. Законы физики никто не отменял. А это значит только то, что меня по-черному глючило. И всех там глючит. И все было бы ничего, если бы эти галлюцинации не убивали. Но они настолько реальны, так мощно воздействуют на все органы чувств, что организм на биологическом уровне начинает верить в происходящее. И умирает, когда ему кажется, что его убивают. Иначе я не смог объяснить происходившее со мной. На том и поставил точку. И решил на север больше не ходить. Слишком сильная это встряска для нервной системы. Боюсь, что ее не окупить даже всеми артефактами Зоны.

Но, как ни крути, а в экспедиции, организованной Артемом, нам все же придется углубиться на север. И миллион – наверное, единственное, что может служить для меня стимулом к походу туда. Хотя теперь уже нет. Появились еще два стимула. Первый – любопытство. Зачем туда идет Артем? Ну, явно не за своим миллионом. Не такой он человек, это я уже понял. И мне до чертиков стало любопытно, что его манит в такое трудное и опасное путешествие. Второй стимул – помочь ему. Ну, сверх денег. По дружбе, что называется. Ребячество? Может быть. Но иногда всем нам в жизни не хватает здорового отвяза. Правда, этот отвяз трудно было назвать здоровым, но какой уж представился.

Мы часто останавливались. Я давал Артему отдохнуть и отгонял многочисленные своры слепых псов, чтобы не приближались к нам слишком близко. Нередко приходилось стрелять, но автоматные и винтовочные патроны я попусту не тратил, бил из пистолета, когда твари приближались метров на тридцать. От выстрелов они разбегались в разные стороны.

Иногда я вытаскивал КПК и сверялся с имеющейся на нем информацией. На самом деле в таких глухих местах сталкерами устроено немало тайников. В них редко бывает что-то особо ценное, но я старался всегда, когда найду жмурика, сливать координаты его тайников к себе на машинку. А потом проверять время от времени. Вот и сейчас, как и ожидалось, чуть в стороне от дороги синим кружочком на карте обозначился тайник. Приписка к метке гласила: «Оставил хабарец под бревном у старой могилы».