Ал влез на тростниковый навес первым, протянул Мэй руку, которую она гордо проигнорировала, выполнив впечатляющее сальто в прыжке.

— Держит? — спросила принцесса.

Альфонс попробовал крышу ногой.

— Вроде бы…

Смотри, — он махнул рукой на кирпичную крышу районной управы, которая возвышалась над навесом. — Крытые ряды же к ней примыкают, верно?

— Да…

— А управа — к забору. На ее крышу и оттуда вниз. Идет?

— Идет, — решительно кивнула Мэй. — Кстати, беги по перекрытиям! — она ткнула себе под ноги.

Альфонс присмотрелся. И впрямь, плетеная крыша кое-где просвечивала, и под ней угадывались деревянные балки. «Все должно быть прекрасно, — решил Альфонс, устремляясь за Мэй. — Еще бы выяснить, чего она понеслась… она же принцесса крови… даже если бы добила того торговца, ей бы ничего не грозила… но не могла же она добить — совершенно не похоже на Мэй…»

Как раз посередине этой мысли крыша под ним разошлась, и Альфонс полетел вниз в облаке пыли и мелкого сора.

— Альфонс! — взвизгнула Мэй.

— Вы кто?! — вторил ей рассерженный женский голос.

— Я просто мимо пробегал… — начал отвечать этому голосу Альфонс, собирая себя с пола. Вроде бы ничего страшного, удачно упал… плечо ноет… голова, главное, цела… вот когда и понимаешь преимущества железного тела.

— Почему на тебе неправильный плащ?

— Чего неправильный?.. — начал Ал, и тут сообразил, в чем была загвоздка: незнакомая ему женщина говорила по-аместрийски!

— Ты не наш! — воскликнула женщина с отвращением в голосе.

Ал, проморгавшись от пыли, поднял на нее глаза.

Перед ним стояла молодая — чуть старше его — встрепанная особа в косо повязанном на голову платке и длинной накидке с капюшоном, расшитой очень похоже на его собственную одежду… ну то есть, на ту одежду, в которой он был сейчас. Сюда, вниз, попадало не слишком много света — Ал мельком увидел ворохи халатов и ковриков. Но даже так можно было разобрать, что девушка — видимо, хозяйка лавки — не из местных. Русые волосы блестели в солнечных лучах, глаза светлые и круглые. Еще она ему кого-то напоминала. Он ее видел где-то. Совсем недавно. Может быть, во сне.

— Я не нахарра, да, — с трудом проговорил Ал, ощупывая грудь, и закашлялся.

— Извините, я просто это надел, чтобы не привлекать внимания… Я… из Аместрис!

— Стойте! — девушка схватила его за руку и выдернула на свет. — Клянусь всем святым, вы не аместриец! Вы ксеркс!

Она говорила не совсем по-аместрийски: сильный акцент, архаичные обороты… И все-таки понять было можно.

— Что у вас там происходит? — крикнула Мэй сверху. — Я иду вниз!

Она тоже говорила по-аместрийски.

— Да, иди, — девушка вскинула голову и жестом позвала Мэй. — Я спрячу вас.

Еще секунда, и Мэй спрыгнула.

— Как тебя зовут? — спросил девушка.

— Я Аль…

— Нет, тебя! — она толкнула Мэй кулачком в плечо.

— Мэй, я…

— Хорошо, я Тэмила.

Теперь знакомы. Это зады лавки. Вот сюда, прячьтесь… — девушка сдвинула ворох одинаковых вязаных жилеток, под которыми в дощатом настиле пола оказался люк. Тэмила откинула крышку. — Вот сюда, там проход. Спрячьтесь поблизости, но так, чтобы вы могли слышать, как я открою люк… Я спущусь, когда опасность минует.

Найдутся ли под этим небом другие такие глупцы — с Цилинем бодаться!

Вниз шла грубо сколоченная лестница. От старого дерева на руках оставалась пыль. Никакого света, даже факелов; когда Тэмила захлопнула за ними крышку, они оказались в темноте. Стены на ощупь казались каменными, не деревянными.

— Она нас выдаст, — прошептала Мэй.

— Почему?

— Она нахарра!

Нахарра не врут! Сейчас в ее лавку набегут стражники, начнут ее спрашивать, видела ли она нас… Ей нельзя врать, поэтому она скажет… Они иногда притворяются, что не знают нашего языка, но раз она работает на рынке, у нее это не пройдет…

— Погоди, а почему нас вообще ловят? — Ал осторожно ощупывал стены; судя по всему, тоннель уходил в обе стороны. — Давай пройдем немного, как она велела.

— Давай…

Теплая ладошка Мэй нашла его ладонь, и Ал, осторожно ведя другой рукой по стене, пошел направо.

— Так, десять шагов, и хватит… Я, конечно, не знаю, может, нахарра и не врут, но раз она почему-то думала, что здесь нас не найдут, то давай поверим ей.

Может, она знает, что делает.

— А если она нас убить собралась?