— Угу. Я бы еще хотел понять, понимают ли они по-аместрийски…

— Зачем?

— Для общего образования. Покажем им?

— А чего бы нет?

Джерсо скинул куртку — хоть не порвется. У него были некоторые надежды, что этот бой не последний. Потом привычно потянулся вверх и в стороны, улавливая внутри звериную природу.

Это было немного больно — как всякое усилие в мышцах, когда их приходится тянуть и выворачивать. Не больнее, чем конец третьей сотни отжиманий; не до кровавых плевков.

Но оборотнем быть непросто.

Другое зрение прорастает в глазницы изнутри. Движущиеся существа словно вспыхивают, расцветают яркими красками. Неподвижные предметы теряют значение, выцветают, отходят в фон. Запахи обостряются, но разница между приятными и неприятными утрачивает смысл: амфибии воспринимают мир иначе. Кожа моментально кажется пересохшей — ничего, это ненадолго.

Чужое, не твое, насильно повязанное, тянется на свет, яростно вдыхает полной грудью… и в панике рвется прочь.

Им объясняли в первые дни в лаборатории: алхимический ритуал требует времени, животное успевает понять, что происходит, и испугаться. Это касается даже самых крупных и мощных хищников. И если человек плохо контролирует эту свою новую суть… Некоторые, бывало, стены лаборатории выносили. Другие когтями себе грудь раздирали — как Хайнкель. Ничего, прошло потом.

И все-таки первые секунды после метаморфоза всегда сопровождаются коротким приступом паники. Зверь внутри, внезапно разбуженный, ведет себя как любое психически нормальное животное — пытается убежать. Джерсо беспомощен около половины секунды. У Зампано этот интервал дольше. К счастью, синцы не торопились нападать.

Может быть, были поражены метаморфозой — под масками не понять.

— Ждем? — поинтересовался Зампано.

— А хрен ли разницы?

Переглянувшись, они с боевым кличем кинулись в самую сердцевину толпы.

Не сговариваясь, химеры решили, что их основная цель — пересечь двор. Джерсо плохо помнил план замка, но у него было неслабое ощущение, что за этой стеной — хозяйственные постройки. Там уже можно скрыться в их лабиринте и сбежать…

Однако добраться до дальней стены оказалось не так-то просто.

Ребята в черном были хороши, но далеко не уровня Ланьфан: если тут собрались ее люди, то не самые лучшие. Правда, все они были очень ловкими и быстрыми, и умудрялись увернуться и от игл Зампано, и от клея Джерсо. А еще было что-то в их движениях… Например, если их опрокинуть захватом, они как-то очень легко кувыркались в воздухе и падали чаще всего на ноги. Взрослые люди обычно тяжеловеснее при тех же габаритах.

Кроме того, противники грамотно взаимодействовали и не позволяли химерам пробиться к дальней стене, но больше чем по трое в близкий контакт войти не старались — знали, стервецы, что будут только мешать друг другу.

«Так у меня опять скоро слюна закончится, как с зомби, — недовольно подумал Джерсо. — Хоть картинки из тещиной поваренной книги вспоминай…»

Правда, примерно пятерых им совместными усилиями удалось пришпилить — но и остальных хватало.

Когда химеры на секунду встретились спина к спине, Джерсо хрипло спросил:

— Ты заметил?

— Ага, — переводя дыхание, ответил Зампано. — Дети.

Да, в черных костюмах и под масками скрывались дети — точнее, подростки. От двенадцати до четырнадцати лет, по грубым прикидкам. Джерсо захотелось выматериться сквозь зубы. Ни хера ж себе страна! У них на родине, конечно, порядочки те еще, но, по крайней мере, до шестнадцати никого в армию не вербовали!

Джерсо, правда, пошел в пятнадцать, «поправив» дату в свидетельстве о рождении (это был год беспорядков на западе, и сержант закрыл глаза на явный мухлеж), но по сравнению с приютом армия — рай чистой воды.

— Ловим центр, — процедил Зампано сквозь зубы.

— Угу, — кивнул Джерсо — и перекатом ушел в сторону, опрокинув, словно гигантский гимнастический снаряд, сразу двоих «черных».

Правда, один, самый ловкий, вспрыгнул на него, словно пытаясь пройти колесом. «Тоже мне, девочка на шаре!» — подумал Джерсо, хватая парня (или в самом деле девчонку?) за ноги.

В следующую секунду ему пришлось уклоняться от нацеленного в лицо кинжала — он поймал самого Желтую Маску!

К счастью, Зампано пришел на помощь: схватил Желтую Маску со спины и приставил ему к горлу выдранную из загривка колючку.

— Отзывай своих! — рявкнул химера. — Все, навоевались.

— Ага, — Джерсо последний раз плюнул, прицельно попав в дротик, что метнул в него один из валяющихся на плитах ребят. — Натанцевались.

Желто-черный сдернул маску.

Это оказался молодой парень, чуть постарше Чжэ.