Господин, наверное, ожидал, что она уже вошла — Ланьфан любила входить незаметно и прятаться где-нибудь в углу, так что он не всегда мог ее видеть — поэтому уже вещал задумчивым тоном, расхаживая туда-сюда:

— Что может быть смешнее старика, у которого голова шатается туда-сюда, как у фарфорового болванчика! А ведь смеет еще рассуждать о делах государственных. Когда я думаю, сколько на таких, как эти главы клана, переводится каждый год хорошего риса, я… — тут Лин вдруг остановился и хлопнул кулаком по ладони. — Нет!

Не в них дело! А во мне! Каким же занудой я стал с ними, Ланьфан!

Ведь уже полчаса, кажется, болтаю. Разве раньше за мной такое водилось? Тебе не надоело слушать?

— Нет, что вы, мой господин, — не кривя душой, заметила Ланьфан, поскольку за последние пять минут утомиться просто не успела; к тому же, ей нравился звук голоса господина. — Осмелюсь только спросить, чем они так вывели вас из себя?

— А. Тот же вопрос о единой системе налогообложения. Все мнутся. Будь у меня войско побольше, я бы прижал их…

А вот этот голос Ланьфан совсем уже не нравился. Холодно и резко сейчас говорил Лин, почти как его отец; Ланьфан видела прежнего императора лишь один раз — совсем старым, на смертном одре — и все же его ледяной взгляд и голос, в котором звучала сталь, производили сильное впечатление.

— Вы готовы развязать гражданскую войну? — тихо спросила Ланьфан.

— Нет, — Лин словно опомнился. И тут же жестко закончил. — Пока еще нет. Но Ланьфан! Мне нужна власть, настоящая власть — я не хочу быть наседкой над кучкой выживших из ума стариков! А они еще к тому же напоминают мне, что именно они помогли свергнуть императора, и подступают к горлу, чтобы я поделился секретом бессмертия.

— Но у вас есть план, — напомнила Ланьфан.

— Да, да. У меня есть план, у меня есть Мэй, и колесо судьбы послушно моей руке — все так! Но, во имя Яньвана, если бы этот Союз Цилиня попросту…

За тонкой тростниковой дверью послышался дрожащий голос доверенного слуги:

— Мой господин небесный владыка… Господин гость-с-запада просит вашей аудиенции! — редкие дворцовые слуги могли правильно выговорить имя «Альфонс Элрик».

— Так проси его! — раздраженно крикнул Лин. — Сколько раз сказано: этого пускать всегда!

— Осмелюсь с вашего разрешения, он, в некотором роде, уже…

Дверь распахнулась. На пороге стоял Альфонс Элрик собственной персоной, но в диком виде: в потрепанной накидке горца нахарра, с царапиной на щеке и грязный, как будто пробирался по подземным катакомбам.

— Что с тобой? — удивился Лин.

— Чего? — Ал провел рукой по щеке и удивленно уставился на перепачканные в крови пальцы. — Это твоя стража ретивая очень… Слушай, Лин! Я придумал, как быть с Союзом Цилиня! Как победить их, не побеждая… или как их обмануть!

— Как? — Лин нахмурился.

— Мы возьмем их на живца!

— На живца? — Лин глядел удивленно. — В каком смысле?

— Смотри, — Альфонс уселся к столу. — Ты мне что говорил? Что тебе надоело терпеть произвол кланов, которые управляют своими территориями, не считаясь с тобой, так?

— Ну да, — господин нахмурился.

— И для этого ты собираешься возродить старую систему чиновничества с новыми модификациями?

— Да, — кивнул Лин, — но чиновничество — неверное слово. Я хочу систему служащих, которая бы включали и армию. Мне понравились кое-какие особенности аместрийской организации.

— Так почему бы тебе и не создать для Союза Цилиня еще одну, параллельную систему? Тоже что-то вроде союза, как государственные алхимики, только под твоим контролем?

На лице Лина, до этого выжидательным, отразилось легкое разочарование.

— Да, я думал об этом. Не получится: зачем им эта структура, когда у них уже есть своя? В Аместрис алхимики разобщены, их легко привлечь деньгами, знаниями, привилегиями… В Сине же они уже едины, деньги и привилегии у них есть и так.

— У старших, — Альфонс мотнул головой. — У старших есть. А у низов? Ну, допустим, самые низы тебе тоже не нужны, а как насчет тех, кто в середине? Кто видит, как всем заправляют могущественные косные старики — пусть даже их собственные деды, прадеды, отцы…

А у них самих никакого влияния нет?

— Понимаю, о чем ты говоришь, — господин Ланьфан кивнул. — Ланьфан и Вернье уже с этим работают. Перетянуть Цилиня на нашу сторону не за рог, так сказать, а за его длинную шею… Но пока результаты мизерные.

— Мизерные результаты — потому что нет приманки, — кивнул Альфонс. — В конце концов, эти люди — алхимики. Больше всего они уважают знания. Они могут опасаться, что, перейдя на твою сторону, не получат часть секретов своего Союза… Уверен, многое им старики передают на смертном одре! И если у нас не будет каких-то равновесных секретов…