Я чувствовала, что Ашер разрывался между своим желанием быть смертным и потребностью защищать меня. Можно бы было приостановить этот процесс, если бы мы стали реже видится, но к этому никто из нас не был готов.

После того, как я прошептала привет, Ашер сказал:

— Ты нашла? — Я рассмеялась его нетерпению, устроилась удобно на кровати и спросила:

— Нашла? Что нашла?

— Посмотри под подушкой. — Я протянула руку назад, отодвинула гору подушек в сторону и обнаружила маленькую, упакованную коробочку.

— Ещё один подарок? Тебе не нужно постоянно мне что-то дарить, Ашер.

— Таким образом, я только навёрстываю потерянное время. Кроме того ты любишь подарки.

Я возилась с чёрной лентой, обвязывающей коробочку. Мне нравилось, что он не выбрал розовую, потому что мне ещё никогда не нравилось всё это барахло для девушек.

— Ты видишь слишком много.

— Только то, что важно, mo cridhe. — Его голос гудел в телефоне. — Ты уже распаковала?

— Секундочку. — Я развязала бантик и открыла крышку. В коробочке находилась длинная, серебреная цепочка с несколькими амулетами. Я подняла её к свету и разглядывала различные кулончики. Каждый был тщательно подобран.

Кулон для сестёр, для Люси. Маленький автомобиль, для моего отца. Маяк, для того места, где у нас было первое свидание и маленький паром, для того, где мы в первый раз поцеловались. Маленький вафельный рожок с мороженым напоминал мне мою мать. Больше всего мне однако нравился маленький напёрсток, который Питер Пэн подарил Венди, когда та попросила его о поцелуе.

— О, Ашер. Я их люблю! — У меня в горле застрял ком.

— Ты пойдёшь завтра вечером со мной на свидание? Мы можем сначала пойти поужинать, а потом посмотреть фильм в кинотеатре. Возможно, даже сделаем двойное свидание с Люси и Тимом, как совершенно нормальные люди.

Я повернула цепочку и наблюдала за тем, как болтаются кулончики и переливаются на свету.

— Я с удовольствием пойду с тобой на свидание!

* * *

В пятницу утром Бен и Лаура встретили меня и Люси на кухне. Несколько недель назад их друг предложил им хижину на Каттер Айленд для их второго медового месяца. Я совершенно забыла про день свадьбы Бена и Лауры и чувствовала себя виноватой.

Они хотели выехать ещё перед завтраком, а вернуться только в воскресенье вечером. По дороге к двери Лаура дала нам список с телефонными номерами на крайний случай и ещё раз повторила правила домашнего распорядка — никаких вечеринок, никакого алкоголя, никаких наркотиков и никаких парней в доме. Бен на всякий случай ещё раз повторил правило насчёт «никаких парней в доме», прежде чем за ним захлопнулась дверь.

Люси и я закатили глаза. Когда дверь неожиданно снова открылась, Бен увидел, как мы танцевали от радости в коридоре.

— Может нам не стоит ехать, — сказал он с озабоченным выражением лица. — После этого террора по телефону, я, оставляя вас девочек одних, чувствую себя не особо хорошо.

Я обняла его рукой.

— Папа, поезжайте. Повеселитесь, — успокоила я его. — С тех пор, как у нас новый номер, больше никто ни разу не позвонил. Люси и я всё уладим.

Люси ухмыльнулась ему дерзко.

— Кроме того это разобьёт Реми и мне сердце, если вы сейчас отступитесь от своих планов. В конце концов, у нас нечасто бывает свободное от родителей помещение. И ты можешь нам доверять, ты это знаешь!

Он кивнул, и мы вытолкали его из двери.

— Хорошо всё закрывайте и включайте сигнализацию. Когда придёте вечером домой, позвоните нам. При необходимости, нам не понадобится даже двух часов, чтобы быть снова здесь.

Наконец-то он ушёл, а Люси и я махали рукой, пока машина не исчезла за углом. Потом мы продолжили наш радостный танец.

Позже этим вечером я гордо надела цепочку и нарядилась, приняв советы Люси. Я даже осмелилась к моей красной юбке надеть туфли на высоком каблуке. Ужинать мы пошли в Ла Флёр.

Тим был действительно хороший парень, и ему явно нравилась Люси. Сидя рядом с ним, она прямо-таки светилась, и уже только поэтому его можно было полюбить. После ужина мы отправились в театр Бродерик, единственный кинотеатр в городе. Запах смазанного сливочным маслом попкорна разносился по зданию, и у меня потекли слюнки. Рядом с Ашером мне было сложно сосредоточится на фильме.

Из-за страха перед возможными искрами, мы не осмеливались прикасаться друг к другу. Как нам объяснить, почему на нашей коже неожиданно вспыхивает зелёный свет, что в темноте можно было особенно хорошо увидеть.

Воздух был сильно заряжен и когда Ашер один раз повернулся ко мне, свет осветил моё лицо. Он сделал глубокий вдох, прежде чем повернулся снова вперёд, стараясь не показывать своего напряжения. Я последовала его примеру и надеялась, что фильм окажется обычным монументальным произведением.