— Он кому-нибудь рассказал о тебе?

— Думаю, нет, но точно не знаю. По крайней мере, никому, кто бы ему поверил.

Ашер наклонился вперёд, пока не положил лоб мне на колени.

— Я сдаюсь. Кажется, никакой роли не играет, держусь ли я от тебя подальше, Реми. Тебе нужен телохранитель.

Я вытащила здоровую руку из его и провела пальцами по его тёмным, шелковистым волосам. На ощупь они были мягче, чем я думала.

— А может быть защитник?

Лес затаил дыхание. Когда Ашер поднял голову, я убрала руку и позволила ему прочитать правду в моём лице. Он сел назад на корточки.

— Как ты узнала об этом?

— Моя мать. Вчера вечером я обнаружила несколько треков, которые она записала на моём айподе.

— Что она рассказала?

— Достаточно, чтобы я могла собрать воедино, кто или что ты такое. Или скажем, теперь у меня есть для этого название. То, что ты другой, было мне ясно самое позднее после того, как я просканировала тебя, когда ты обжёг руку.

Его губы скривились в полуулыбку.

— Ты не сказала ни слова. Я думал, что ты возможно ничего не заметила.

— Это маловероятно. Теоретически, нормальный человеческий организм, работает, скажем, на 60 процентов мощности. Твой же на 210 процентов! Явно не нормально. Кроме того ты действительно верил в то, что я не замечу, как быстро ты двигаешься, когда мы наедине? Или какой ты сильный? Я прошу тебя! Ты вытащил Брендона и меня из глубокого бассейна, как будто каждый из нас весит какие-то там десять фунтов!

— Мне было ясно, что с тобой рядом мне нужно было быть ещё больше на стороже, но почему то я не мог…

Он встал, отошёл на пару шагов и уставился в заросли. Он отстранился от меня. На мысленном уровне его стена ещё больше увеличила расстояние между нами.

— Что говорит твоя семья по поводу того, что в городе теперь живёт целительница?

Он бросил на меня загадочный взгляд.

— Она боится и в бешенстве.

— Всё это, да?

Ашер круто повернул голову и посмотрел на меня недоверчиво.

— Реми, почему ты совсем не боишься? Разве тебя твоя мать не рассказала, какими опасными мы можем быть для тебя?

Я потянула за петлю, так чтобы рука лежала в ней более удобно, а потом ответила спокойно на его взгляд.

— Я уже несколько недель в Блеквел Фолс. Если бы они хотели, то уже давно бы набросились на меня. Почему они боятся и сердятся?

Он засунул руки в карманы и покачал головой.

— Не верь в это. Никогда не забывай, что ты в опасности, если поблизости находятся защитники! — Чтобы успокоить его, я кивнула, а он продолжил с горькой улыбкой. — Лотти боится. Боится того, что случиться, если другие обратят на тебя внимание и подумают, что мы тебя скрывали.

Они называли свою сестру «Лотти». Какими бы интенсивными наши разговоры не были, мы многое не знали друг о друге. Он хотя этого и не сказал, но мне было ясно, что она беспокоилась о нём, а не обо мне.

— А что с Габриелем? — спросила я с любопытством. — Это он сердится?

Его взгляд встретил мой и он нахмурился.

— Это сложно.

Он не стал объяснять. Видимо там произошёл конфликт, и я спросила себя, чтобы это могло быть.

— Ашер, моя мать кое-что сказала. — Я очень сильно рисковала, если расскажу ему об этом, но теперь это уже больше не играло роли. — Теория целительниц.

Голос Ашера был полон вызова.

— Они думают, что у них есть решение, как можно остановить защитников. Целительница со способностью вылечить бессмертие.

Это заявление было тестом, чтобы выяснить, что я знаю, и я даже не моргнула.

— И вы этого хотите? Стать снова смертными?

Полный тоски он уставился в туман.

— Почти больше, чем что-либо другое.

Я удивилась слову почти. Чего он хотел ещё больше, чем стать снова смертным?

— Почему? — спросила я.

На тихой поляне его усталый вздох прозвучал громко.

— Я вообще не хотел быть бессмертным! Что ты знаешь о войне?

Я попыталась вспомнить слова моей мамы.

— Анна сказала, что целительницы были жадными и всю прибыль хотели оставить себе. На что защитники смотрели как на повод, чтобы начать войну. В конце концов, однако они убивали целительниц, чтобы стать бессмертными. Только всё обернулось не так, как они ожидали, потому что при этом потеряли свои ощущения. Что сказала Анна? Ты можешь себе такое представить, жить вечно и никогда не чувствовать прикосновение другого?