Паренек вздохнул с сожаленим, но прекрасно понимал, что другого выхода не было.

Сзади мягким шорохом в траве послышались чьи-то шаги. Микулка обернулся и увидел Извека, торопливо идущего прямо к вершине холма.

– А… Вот ты где умостился. – с едва приметной улыбкой в глазах сказал он.

– Да чем же плохо… Хорошее место, коню вот корм.

– Так это конь? – шире улыбнулся Извек. – На морду взглянешь, точно кобыла. Да только мне без разницы. Меня Владимир отправил выведать, правда ли то, что ты командовал тиверцами, а не Свирит.

– Не правда! Свирит у них командир.

– А отчего сам он кажет, что пришлый малец-удалец, хитрый план издумал и на стены тайно забраться помог всему отряду.

– Это верно… Но командовал Свирит. Я только им объяснил как это можно, ежели вся рать с востока в напуск пойдет.

– Тогда зазря не прибедняйся. Утром, как рог услышишь, иди к воротам. Там я тебя обожду и отведу куда надобно.

– А это куда? – забеспокоился Микулка.

– Ко Владимиру. Таков его указ. Всех сыскать, кто через стену перебрался и ворота отпер.

– Да ну… – не поверил такому счастью паренек. – Неужто к самому князю?

– К нему… – уже серьезно кивнул Извек. – И пойдем к моему костру, не мерзни зазря. И спать. А то проспишь свой успех как кот Масленницу. Вот только с таким конем ты от злых усмешек скоро устанешь. Он хоть в галоп идет?

Микулка скрипнул зубами, но не ответил. Негоже по пустому грубить княжьему гонцу, пришедшему с доброй вестью. Он взял Ветерка за повод и пошел вслед за Извеком к пышущему добрым теплом костру, к запаху свежей горячей еды и хмельному запаху меда.

Но в это вечер над конем уже никто не потешался, так упились все после сечи, что и ослицу от вола не отличили бы, не то что коня от кобылы.

А на утро, едва солнце подкрасило мир свежей краской, Микулка вскочил с попоны озябший и сонный, не понимая, то ли проспал он сигнал к сбору, то ли не было его еще. А спросить некого, лежат вповалку и храпят как кони, волка учуявшие. Он поежился, встал и прошелся вокруг костра, наливая тело теплом и силой. Тут и рог протрубил. Спящие по зверинному зашевелили ушами, заслыша знакомый звук боевого сигнала, но проснулись не все, некоторые только кривились и фыркали сквозь сон. Микулка засуетился, не зная, что делать с конем, то ли с собой взять, то ли оставить. Но поразмыслив решил увести с собой, а то витязи с будуна да в насмешку еще отрежут ему чего, чтоб на кобылу походил сильнее.

Извек дожидался у сбитых ворот, никого больше не было, видать тиверцы вчера тоже погуляли на славу.

– А где остальные? – удивился паренек. – Я что, один к князю пойду? Неее… Боязно!

– Ну ты дал! – чуть не рассмеялся Извек. – На стену в одиночку лезть не убоялся, а за наградой идти боязно? Все бы такими были… Пойдем, чай не съедят. Вот только кобылу все же оставь, а то так в повод вцепился, словно с ней прямо в палату решил войти.

Микулка собрал в кулак все свое тепение и как ни в чем не бывало, шагнул к белому терему, не тронутому пламенем и разрухой. Повод из рук он специально не выпустил, пусть знают, что кланяться каждому столбу он не намерен. Привязав Ветерка рядом с конями княжей свиты, он шагнул по лестнице вслед за усмехнувшимся от такой выходки Извеком.

В тереме было неожиданно людно, пахло доброй едой и чисто отмытым полом. Микулка почувствовал себя неуютно в своем латаном не людскими руками тулупе, свалявшимся залежалой сырой шерстью. Вокруг суетилась прислуга, накрывавшая длинный стол, поражавший своей протяженностью и изобилием стоявших на нем блюд. Хорошо запасся Регволд на случай осады!

Высокие потолки не замараны даже следами копоти, ставни распахнуты настежь, пропуская в пиршеский зал свежий восточный ветер, теребивший хвойным дыханием край белоснежной скатерти.

– Пойдем, пойдем! – улыбнулся Извек, утягивая паренька за локоть из роскошно убранного зала. – Успеешь еще наглядеться, когда все рассядутся. А пока надо еще одно дело сделать.

Микулка вздохнул и поплелся следом. Они прошли комнату прислуги, какие-то каморки, пышушую жаром кухню и наконец Извек толкнул плечом массивную дверь с кольцами для запора и вошел в полутемную комнату. Микулка ступил следом, огляделся и вдохнул крепкий запах кожи и пыльной материи. Все полки были буквально завалены самой разной одеждой и обувью, с крюков змеями свисали ремни, тускло поблескивая медными пряжками и бляхами.

– Раздевайся! – почесывая кончик носа молвил Извек. – Только аккуратно, не замарай тут все. И не мнись как девица, я сейчас выйду. Подбери из одежки что приглянется, да не скромничай, что нужно, то и бери.

Извек скрипнул тяжелой дверью и Микулка остался один в этом царстве невиданного им доселе изобилия. Он скинул с себя прохудившуюся одежду как змея сбрасывает старую кожу, отставил к стене Кладенец, перешагнул через неопрятную кучу и с наслаждением принялся перебирать одежду, которую никогда и не мечтал носить.