– Ну, коль надо, так никто неволить не станет. – кивнул Витим. – Ступай. Но если что нужно будет, по ночам нас тут сыскать завсегда можно.

Микулка поднялся с лавки, спешно прошел к выходу и потянул прокопченую дверь.

На улице было свежо, видать до рассвета не так уж долго осталось. Многому Зарян научил, а вот время по звездам после полуночи мерять, выучить не удосужился, все спать заставлял. Молодой витязь оглядел пустынную улицу, вздохнул и пошел в гору.

Пройдя два квартала, он услышал приглушенный вскрик и яросную возню, но рассмотреть что-либо в кривых ответвлениях улицы мешала непроглядная тьма. Внутри все напряглось, а сердце задергалось так, словно его пнули. Микулка пригнувшись пробежал до стены и заглянул в темный проулок. Ничего… Только густые, как сажа, тени. Снова вскрик, уже дальше в проулке, даже что-то мелькнуло во тьме. Он ступил еще на несколько шагов и тут же услышал позади быстрый явственный шорох, молниеносно обернулся и тут же получил в лоб увесистым деревяным колом.

Темнота окрасилась всем разноцветьем радуги, а искры из глаз разлетелись так, что чуть пожар не случился. Микулка отшатнулся и едва не шлепнулся аки жаба, но сзади со всей силы пнули драным сапогом под ребра и запросто упасть не вышло. Он извернулся как кошка, стараясь не грохнуться на спину, сырая земля мягко приняла перекат, но нежданная слабость в ногах мешала двигаться, а цветные круги в глазах затмевали собой весь вид.

Паренек не подымаясь ударил ногой в темноту, промахнулся, перекатился и снова ударил. Тут же, прямо у левого уха с треском расщепился о землю увесистый кол, засыпав голову грязью.

Микулка вскочил как ужаленный, для уверенности прижавшись спиною к стене и тут же схлопотал носком сапога под дых, согнулся в дугу, пропустив над головой расщепленный кол, сбивший с камня полпуда обмазки.

– Да что он, заговоренный, что ли? – обиженно выкрикнули из темноты.

Задыхаясь и сплевывая, паренек сориетировался на голос и прыгнул, словно голодная рысь. Под кулаком что-то сочно хрустнуло и во все стороны разлетелись горячие брызги.

– А-ааа-а! – рванул тьму отчаянный вскрик. – Еще и бьется!

– Вот гад! – зло гукнули сзади.

Молодой витязь щучкой перпрыгнул через поверженного, перекувыркнулся, но подыматься с корточек не стал, думая, что супротивники видят не лучше него. Да, видать ошибся, поскольку суковатый кол все же нашел его спину, сшибив как горшок с плетня. Он растянулся в грязи, больно стукнувшись ребрами о подвешенный спереди Кладенец, перевернулся на спину и приготовился отразить удар, но удара не было. Прямо перед ним стоял на коленях бородатый тать с расквашенным носом, зажимая пальцами торчащую в горле стрелу. Надломленный кол валялся рядом.

Рука ухватилась за рукоять меча и рванула, со звонким шелестом освобождая оружие из ножен. Микулка увидел рядом чьи-то ноги, вскочил на одно колено и широкой дугой рубанул, метя в колени. Темнота ответила криком и впереди грузно бухнулся кто-то, не переставая надрывно кричать. Тут же невесть откуда, прошелестело сверкающее лезвие меча, разнеся голову оравшего в неопрятные клочья. Паренек отшатнулся, не зная где враги, а откуда пришла помощь, тут же углядел перед с собой перекошенное злобой лицо и хищно блеснувший кинжал. Он не думая рванул Кладенец на защиту, прекрасно понимая, что уже не сможет опередить юркое жало короткого клинка, но сзади мелькнула быстрая тень и воздух рассекла шелестящая молния сабельного удара. Голова разбойника покатилась в грязь, а тело заскребло по земле ногтями, заливая проулок кровью.

Прямо на Микулку рванулся вооруженный кистенем тать, но лбом налетел на возникший из темноты кулачище, да так, что оба сапога, соскочив с ног, отлетели на сажень.

– Последний! – деловито сообщил владелец могучего кулака, выходя на более светлое место.

– Точно, их всего трое было! – раздался с крыши халупки знакомый по южному говору голос.

Паренек вытаращил глаза от удивления, разглядев наконец своих новых знакомых. Если в корчме они привлекали к себе внимание, то в темноте ночи выглядели как у себя дома.

Сершхана почти не было видно, так сплетался с игрой света и тени причудливо расшитый восточный халат. У Волка только глаза поблескивали под низкой челкой, да нестерпимо сверкал, не смотря на густую тьму, узкий меч с жутко отточенным лезвием. За его спиной и впрямь висела лютня, а тело скрывала одежка из грубой черной кожи.

Ратибор мягко спрыгнул с крыши, перекинул через плечо толстенный лук и стянув рукавицу поправил пояс с мечом. Одет он был в темно-синий охотский кафтан и такого же цвета портки, волосы спрятались под синим, словно ночь, бархатным беретом, украшенным черным пером. Поди разгляди его в такой одежке на фоне ночного неба!

Только Витим Большая Чаша сверкал своей белоснежной рубахой, за воротом которой покачивалась рукоять меча с отлитым в навешии Родовым Колесом. Кажись он в бою этот меч и не вытянул. Да и зачем, с такими-то кулачищами?

– С ними еще была девка. – уточнил Ратибор. – Но я ее отпустил. Может не по своей воле пособничала…

– Вот Ящер! – сплюнул под ноги Витим. – Сказал бы мне, я б догнал! Может узнали бы чего.

– Что-то ты сверх меры стал любопытным. – усмехнулся Волк. – Особливо когда до девок дело доходит.