Я принесла неглубокую стеклянную кастрюлю, какую используют для запекания лазаньи, установила её чуть ниже перед подносом и вылила туда немного больше двух литров глицерина. Прозрачная вязкая жидкость растеклась по всей кастрюле.

Из ножен я вытащила один из метательных ножей. Крэст улыбнулся, увидев чёрное лезвие.

— Шикарный.

— Да.

Мне предстояло неприятное занятие; это не та магия, которой я часто занималась. Что-то во мне было против — что-то, что брало начало от отцовских наставлений, моего видения мира и места в нём.

Голова покоилась на травяной смеси. Через полчаса она была бы уже бесполезной.

Концом ножа я уколола палец. На коже появилась капля яркой красной крови. В ней пульсировала сила, и я коснулась сбора из трав. Его наполнила магия крови, работая как катализатор, связывая, формируя и направляя естественную силу высохших растений. Она хлынула вверх по срезу на шее вампира, разливаясь по капиллярам лица, охватывая мозг, насыщая мёртвую плоть. Я вела её, направляя, пока вся голова не наполнилась магией. Мой палец коснулся толстой кожи лба вампира, оставляя кровавое пятно и отправляя поток силы сквозь плоть живого мертвеца.

— Проснись!

Мёртвые глаза распахнулись. Отвратительный рот резко открылся и закрылся, сильно искривляясь.

Крэст свалился со стула.

Глаза вампира не мигая уставились на меня.

— Где твой мастер? Покажи мне своего мастера.

Бурлящим потоком из головы полилась чёрная магия, заливая комнату. Он разрастался, зло и яростно, словно разъярённый зверь, готовый напасть. В углу Крэст резко и громко вдохнул.

По голове прошла рябь. Глазные яблоки вылезли из орбит. Черный язык, длинный и плоский, свисал между рептилоидными губами, прикушенный серповидными зубами, и непотребно дёргался. Я надавила еще, вливая больше силы в сопротивляющиеся потоки некромагии.

— Покажи мне своего мастера!

Белки вампирских глаз стали красными. Два густых ручейка чёрной крови потекли из того, что некогда было слёзными протоками. Струйки проложили свой путь по лицу вниз к смеси из трав, смешиваясь с потоком крови из шеи. Обилие нечистот смело порошок из сухих трав, попав на глицерин, образовав на его поверхности неровное злое пятно. Кровь темнела до тех пор, пока не окрасилась в почти чёрный цвет, и в ней мне удалось рассмотреть хоть и искажённое, но узнаваемое изображение разрушенного небоскрёба с круглым логотипом Coca-Cola, наполовину погребённого в развалинах.

Юникорн Лейн. Всегда Юникорн Лейн.

Голова дёрнулась. Кости черепа лопнули, словно ореховая скорлупа. Кожа на лице облезла, скрутившись в длинные полоски на порошке из трав. Через трещины в черепе была видна желейная масса мозга. Кухню наполнила вонь гниющей плоти. Я накинула на голову полиэтиленовый мешок для мусора и перевернула поднос, отправляя ее и травы в мешок. Завязала его и поставила в угол. Кровь в глицерине свернулась в уродливую гниющую массу. Я спустила её в канализацию.

Крэст потёр лицо.

— Я тебя предупреждала.

Он кивнул.

Я вымыла руки до локтя пахнущим свежестью мылом и пошла в зал, по пути задержалась, чтобы проверить Дерека. Он спал как младенец. Я села на диван, откинулась назад и закрыла глаза. В такой момент большинство людей искали защиты.

Я сидела и отдыхала. Желание близости прошло, и страстные порывы казались нереальными, далёкими, как полузабытый сон.

Я слышала, как Крэст вошёл в комнату. Он сел около меня.

— Так вот чем ты занимаешься? — сказал он.

— Да.

Некоторое время мы сидели в тишине.

— Я смогу с этим жить, — добавил он.

Я открыла глаза и посмотрела на него. Он пожал плечами.

— Не собираюсь больше на это смотреть, но смогу с этим жить.

Он наклонился вперёд, опершись локтями о колени.

— С тобой было такое, что ты встретила человека и почувствовала… Я не знаю, как описать, почувствовала, что у тебя есть шанс обрести то, что ускользало все это время? Я не знаю… Хотя забудь, что я сказал.

Я понимала, что он имел в виду. Он описывал ощущение, когда осознаёшь, что ты одинок. Какое-то время ты можешь быть один и живёшь при этом замечательно, а затем вдруг встречаешь кого-то и внезапно становишься одиноким. И это как удар ножом — почти физическая боль, ты чувствуешь себя обделенным и злым; обделенным — потому что хочешь быть с этим человеком, а злым — потому что его отсутствие в твоей жизни причиняет страдание. Это странное чувство сродни отчаянию, чувство, которое заставляет тебя сидеть у телефона, даже если знаешь, что позвонят через час. Я не собиралась терять равновесие. Пока не собиралась.

Я пододвинулась ближе и прислонилась к его плечу. Мы оба понимали, что о сексе не может быть и речи.

— Ты не возражаешь, если я всё равно останусь? — спросил он.

— Нет.

Я заснула, прижавшись к нему.

Глава 6

Я ПРОСНУЛАСЬ ОТ ТОГО, ЧТО КТО-ТО ВНИМАТЕЛЬНО НАБЛЮДАЛ ЗА МНОЙ.

— Разве ты не знаешь, что не вежливо так пялиться, чудо-мальчик?

Дерек одарил Крэста насмешливым взглядом. «Чудо-мальчик» был одет в спортивный костюм, который я впервые видела. Вряд ли из гардероба Грега. Видимо, Дерек выходил. Интересно, куда именно?