Ночью мы изменили положение, и сейчас я лежала на груди Крэста. Я села.

— Ты не одобряешь?

Он покачал головой.

— Это не мое дело.

— Тебе он все-таки не нравится.

— Он и ты... — Дерек сложил руки вместе, растопырив пальцы так, что они не соприкасались. — Вы не смотритесь вместе.

— Почему?

— Ты сильнее, чем он.

— И что с того?

— Мужчина должен быть сильнее, чтобы защитить.

— Ты думаешь, мне нужна защита? — Угрожающие нотки появились в моем голосе бессознательно.

— Он никогда не скажет тебе «нет», — произнес Дерек.

Я смотрела на него до тех пор, пока он не опустил взгляд.

— Очень немногие люди говорят мне «нет», — заметила я.

— Да.

— Как твоя нога?

— Нормально.

— Ты выходил, пока я спала?

— Да. Всего лишь короткая пробежка.

— Может быть, тебе следует сходить еще на одну.

Он ушел, не сказав ни слова. Я разбудила Крэста.

— Нужно идти.

Он потер лицо ладонями.

— Я проспал?

— Сейчас 6.30.

— Достаточно времени, чтобы добраться домой и переодеться. Когда я увижу тебя снова?

Я подумала о логотипе Coca Cola, наполовину похороненном в обломках, и о двухсотлетнем вампире. Может быть, никогда.

— Как насчет пятницы? У нас будет пара дней, чтобы остыть.

— Тогда в пятницу.

Он ушел. И не поцеловал меня снова.

Я ОТКРЫЛА БУМАЖНЫЙ КОНТЕЙНЕР С КУРИЦЕЙ генерала Тсо и потрогала кусок пальцем. Комнатной температуры. Мысль бросить ее в кастрюлю и нагреть на плите до подходящей температуры пришла на ум, но тогда бы размякли овощи, что я ненавидела. Мой отец, горячо верующий в питательные свойства вареных овощей и мясного бульона, готовил сытные горячие супы. Память о нем, смотрящем с горем, как я давилась мягкой капустой и наполовину растворенным луком, промелькнула перед глазами.

Я улыбнулась, глядя на коробку, и достала вилку из кухонного ящика. Горячую еду переоценивали в любом случае. Я наколола кусочек курицы на вилку, тщательно избегая кусок зеленого перца. И внезапно поняла, что очень голодна.

Кто-то постучал в дверь.

Вилка замерла на полпути ко рту, я посмотрела на дверь. Звук повторился. Там не Дерек, его стук был бы осторожным, почти извиняющимся, а этот ублюдок стучал так, будто делал мне одолжение.

Я посмотрела на курицу, потом на дверь, сунула весь кусок в рот и пошла посмотреть, кто осмелился претендовать на мое время.

Дверь распахнулась, разоблачая Каррана. Он был одет в старые джинсы и зеленый свитер и нес коричневый бумажный мешок. Карран поднял голову и втянул воздух через ноздри в стиле оборотней.

— Тсо, восхитительные морепродукты и жареный рис. Ты собираешься делиться?

Я прислонилась к стене. Дверь была открыта, но защита до сих пор преграждала вход, предоставляя мне немного личного пространства.

— О, это ты. — Я поковырялась в контейнере вилкой. — Думала, пришел кто-то важный.

Карран шагнул вперед, задевая защиту. Вспышка карминового цвета вызвала пульсацию магического барьера, и Повелитель Оборотней отстранился.

— Защита, — сказал он.

— Хорошая защита.

Он положил ладонь на барьер и толкнул. Красный пульсирующий свет от его пальцев распространился подобно волнам от камешков, брошенных в тихий пруд.

— Я могу снять ее, — сказал Карран.

Я подняла бровь.

— Будь моим гостем.

Оборотень обладал естественной устойчивостью к защитам, так что его слова имели под собой реальное основание. Тем не менее, я усилила барьер Грега. Если бы Карран разорвал его, резонанс от краха вызвал бы у меня чертовски сильную мигрень, но я сомневалась, что он бы мог это сделать. Здесь была действительно хорошая защита.

Он размышлял. Я могла видеть это в его глазах и на мгновение подумала, что он хотел попробовать. Затем Карран пожал плечами.

— Я сниму её, или мы можем быть воспитанными, и ты позволишь мне войти.

Утомились от силовых демонстраций, Ваше Величество? Я сняла защиту. Волна серебра прокатилась из верхней части дверной рамы и рассеялась на полу.

— Заходи.

Он шагнул в сторону кухни и остановился на полпути, зарычав.

— Что, черт возьми, у тебя в кладовке, мертвый вампир?

— Нет, только голова. — Я упаковала голову в два мешка, запечатала ее в пластик, но он все равно унюхал.

Я взгромоздилась на край стола и кивнула в сторону кучи белых коробок.

— Помоги себе сам. Где-то там есть жареный рис.

Он положил бумажный мешок на пол, поднял коробку, не отличимую от любой другой, взял предложенную ложку и с треском открыл упаковку.

— Горох, — сказал он с отвращением. — Почему, черт возьми, они всегда кладут в него горох?

— Итак, что привело тебя сюда с утра пораньше?