– А неврологи, терапевты смотрели? Вдруг у неё ушиб головного мозга или острое нарушение мозгового кровообращения, давление то высокое, вот она и молчит.

– Семён Степаныч, сказал, что у неё шизофрения. Он её в прошлом году лечил.

– Ну ладно, раз сказал, значит ему виднее, напишу в истории, что увидел.

Вечером, когда я с курсантами, студентами зашёл в реанимацию, пациентка мило разгуливала в ночной сорочке по отведенной ей половине палаты. Вторую половину занимал дедушка с деменцией, вот уже месяц находящийся на ИВЛ, без признаков сознательной деятельности.

На мой вопрос, что же с ней случилось, она растеряно ответила.

– Да так, ничего...

– А почему здесь оказались?

– Не знаю.

– А что за ватные шарики в ушах?

– У медсестры попросила. Телевизор громко работает. Мешает.

Ни я, ни студенты не слышали звука телевизора из соседней палаты, так его заглушал шум работающей аппаратуры ИВЛ.

– Да вы и так всё знаете. Я вижу, вы догадались.

– А что за голоса вы слышите?

– Да так, иногда.

– А сейчас они с вами?

– Маленько есть.

– И что говорят, кому принадлежат, родным, незнакомым людям?

– Не знаю, мешанина какая-то в голове.

– А соседи что, о вас говорили вчера вечером?

– А вы откуда знаете?

– Ну, врачи о многом знают... сказал я, многозначительно улыбнувшись.

– Ну, значит, вы и об этом знаете.

Во время беседы она периодически доставала и вставляла ватные шарики в уши, перетаптываясь с ноги на ногу.

– А что вы хотите у нас спросить?

– Я и так обо всём догадалась.

– Спасибо, поправляйтесь, мы вечером ещё зайдём к вам.

До построения десять минут. Первый дежурный ушёл по делам. Срочно ищу замену. Соглашается Елена Коврова подменить на тридцать минут. Догоняю хмуро идущих двух второкурсников, затянутых портупеей поверх шинелей. Ой, а что мне делать? Где достать шинель, фуражку, портупею? Ладно, что-нибудь придумаю. Ведь официально переход на летнюю форму одежды не произошёл, несмотря на +10, это оправдает зимнюю шапку. Шинель на складе осенью не дали, не было размера. Заказал, шьют. Придумываю по пути возможные варианты ответов на возможные вопросы. В парке все в шинелях и фуражках. Прячусь за спинами. Спрашиваю у начальника курса, может, мне уйти, чтобы не было лишних вопросов. Не отпускает. Встречаю Шамсулу - окулиста из Ханкалы и Юру - невролога. Хвастаюсь своими печатными работами. Вышел сборник научных работ слушателей академии, который я накануне приобрёл на факультете. Три работы принадлежат мне, ещё три написали мои ученики. В них мы затронули темы агрессии, профотбора, профилактики психогений у курсантов, проективных методов диагностики суицида, дерматографической карты личности. Завтра состоится итоговая конференция слушателей на кафедре психиатрии, где мои подопечные готовят доклады.

– Ра-авня-аайсь! Сми-иирно! Ра-авнение на средину!

– Здравствуйте, товарищи!

– Здравия желаем, товарищ полковник!

Спустя тридцать минут томительного ожидания пришёл начальник факультета.

– В парадную коробку становись! У всех, откуда ни возьмись, появляются нарукавные повязки с цифровыми обозначениями рядов и места в них. Чувствую себя неловко среди всеобщего порядка и единообразия. Пытаюсь спрятаться за деревьями. Но тут зычный голос подполковника с ВДВэшными эмблемами командует: "Больные-хромые, калеки становись у трибуны в одну шеренгу!"

– Так, ты повыше, обращается он к моему соседу. Заполняй коробку!

– Я не могу, товарищ подполковник, у меня спина!

– Можешь, становись, спину будешь на пенсии лечить!

Из высоких больных остался я один.

– Так, вы товарищ подполковник, заполняйте место в третьей шеренге!

– У меня неполный разрыв икроножной мышцы. Вот справка. Готовился выступать на соревнованиях. На тренировке получил травму.

– Вопросов нет, уважаю.

Всё, можно было передохнуть спокойно. Он переключился на менее рослых. Коробка укомплектована. Но нас не отпускают. Мы наблюдаем за ребятами, поглощающими парковую пыль. К нам подходит начальник факультета. Опять допрос.

– Что у вас?

– Хронический гепатит.

– Как в армии ещё служите?!

– У вас что?

– Металлоконструкция в малом тазу.

– Я удивлен вашей выносливости.

– У вас что...

Нас отпустили. Радость гонит меня из парка на дежурство. Вместо тридцати минут, полтора часа выяснения отношений. Не забываю хромать...

На дежурство пришли ребята. Готовим четыре доклада. Нервная анорексия. Концепция боевого стресса. Актуальные вопросы игровой зависимости. Нейровизуализация в стереотаксической хирургии. Три третьекурсника, один пятикурсник. Нам сказали подготовить доклады к межвузовской конференции, которая будет проходить на базе первого медицинского института. Но перед ней необходимо было показать наработанный материал на нашем кружке. Завтра заседание. Есть время отшлифовать содержимое презентаций, подготовиться к задаваемым вопросам. Поэтому на сегодня ограничились беглым осмотром больных и обходом отделений. Примечательно, что впервые выступают студенты "гражданского" факультета, среди которых есть девушка. До полуночи редактировали тексты, картинки в презентациях, обсуждали за чаепитием больных. Время прошло незаметно быстро. Решили собраться за полчаса до утренней врачебной конференции, чтобы просмотреть слайды на большом экране. Конференция прошла интересно, собрав большое количество курсантов. Вместо запланированного часа оказалось два. Начальник кафедры всех наградил сборниками трудов кафедры. На межвузовской конференции вышло не так, как хотелось. Причин было несколько: реферативность некоторых из докладов, высокие притязания организаторов на призовые места, и - как следствие - недостаток объективности в оценках докладчиков. Некоторые из докладов понять было просто невозможно. Или у нас низкий уровень образования или мы отстали от городского прогресса. Но названия некоторых из докладов изумляли. "Исследование отношения стоматологов к родственникам психически больных...". Наш курсант 3-го курса получил номинацию за лучшую эрудицию в знании вопросов психиатрии. Большая часть выступающих после окончания заседания расстроились. Возможно, это и к лучшему, так как появится повод для совершенствования. В дальнейшем мы решили сделать паузу в "научных исследованиях" и научиться описывать больных: жалобы, анамнез, психический статус, что скорее пригодится им в жизни, если они решат стать психиатрами. Следующая конференция будет проходить в наших стенах, возможно объективности будет больше.

Звонок на мобильник.

– Вячеслав Иванович, здравствуйте! Звонит мама Крикунова, из Мурманска! Помните нас?

– Да, конечно! Что случилось?

– Вы не могли бы мне прислать факсом справку о том, что сын лечился у вас, с полным диагнозом? Мне для батюшки, в церковь надо.

– Вы же должны были на этой неделе в Питер приехать, продолжить сеансы психотерапии. Я звонил Арнольду Ивановичу, он сказал, что половину сеансов вы прошли.

– Да, но он нашел ревматолога, который выставил диагноз болезни суставов и предложил ему стационарное лечение. Он очень расстроился, говорил, что это неизлечимо, "что не хочет жить инвалидом", два дня не находил себе места... повесился в ванной.