Я не получал известий от Рена или Брулло в течение нескольких дней, - сказал он вместо этого.
– Я свяжусь с ними в ближайшее время.

Она кивнула, доставая вторую карту - это одна из сети лабиринтов канализации.

Аробинн узнал, что пропавшие заключенные были доставлены в Морат прошлой ночью. Ты знал?

Очередная неудача, которая упала на его плечи, еще одна катастрофа.

Нет.

Они не могли далеко уйти. Вы могли бы собрать команду и заманить повозки в засаду.

Я знаю, что могу.

Так ты собираешься?

Он положил руку на карту.

Ты привела меня сюда, чтобы подтвердить то, что я бесполезен?

Она выправилась.

Я попросила, чтобы ты приехал, потому что думала, что это будет полезно для нас обоих. Мы оба находимся под изрядным давлением в эти дни.

Ее бирюзово-золотистые глаза были спокойны, невозмутимы.

Шаол спросил:

Когда ты предпримешь действия?

Скоро.

Снова, не ответ. Он сказал так спокойно, как мог:

Я должен знать что-либо еще?

Я начала бы избегать канализации. Это – твой смертный приговор, если не будешь.

Есть люди, пойманные в ловушку там — мы нашли гнезда, но никаких признаков заключенных. Я не оставлю их.

Всё лучше и лучше, - сказала она, и он стиснул зубы от освобождения в её тоне, - но есть вещи и похуже, чем пехотинцы-валги, патрулирующие канализацию, и бьюсь об заклад, они не будут закрывать глаза ни на кого-либо на их территории. Я бы взвесила риски на твоем месте.

Она провела рукой по волосам.

Так ты собираешься заманить повозки с заключёнными в засаду?

Конечно.

Даже при том, что число повстанцев снизилось. Столь многие их люди либо бежали из города, либо отказывались рисковать своими шеями во все более и более бесполезном сражении.

Беспокойство мерцало в её глазах? Но она сказала:

Они используют усиленные замки на повозках. И двери, укрепленные железом. Захватите правильные инструменты.

Он хотел огрызнуться на нее, чтобы она говорила с ним снисходительно, но —

Она знала о повозке, она провела недели в такой.

Он не смог выдержать её пристальный взгляд, поэтому выпрямился, чтобы идти.

Скажи Фалюк, что принц Рован благодарит за одежду, - сказала Аэлина.

О чём, черт возьми, она говорила? Возможно, это была ещё одна насмешка.

Поэтому он бросился к дверям, где Рован шагнул в сторону, пробормотав прощание. Несрин рассказала ему, что провела вечер с Эдионом и Аэлиной, но он не думал, что они могли бы быть...друзьями. Он не считал, что Несрин не способна сопротивляться очарованию Аэлины Галатинии.

Хотя он полагал, что Аэлина была королевой. Она не колебалась. Она ничего не делала, но продвигалась вперед, ярко сияя.

Даже если это означало убить Дориана.

Они не говорили о нем со дня спасения Эдиона. Но этот вопрос всё ещё висел в воздухе между ними. И когда она пойдёт освобождать магию, Шаолу придется опять принять надлежащие меры осторожности.

Ведь он не думал, что она сложит свой меч в следующий раз.

Глава 34 Аэлина знала, что у неё были другие дела – жизненно важные, ужасающие – но одним днём она могла пожертвовать.

Держась в тени везде, где это было возможно, она провела день, показывая Ровану город, начиная с богатых спальных районов, заканчивая рынками, переполненными торговцами, продающими товары к дню летнего солнцестояния, который будет через две недели.

Не было ни признака, ни запаха Лоркана, слава богам. Но люди короля были расставлены в некоторых интересных местах, давая Аэлине возможность привлечь к ним внимание Рована. Он изучал их с оттренированной деловитостью, его острый нюх позволял ему определять, которые из них всё ещё были людьми, а какие были захвачены меньшими валгскими демонами. Взглянув на его лицо, ей честно становилось чуточку жаль каждого гвардейца, встретившегося им на пути, демона или человека. Чуточку, но не больше. Особенно учитывая, что само их присутствие рушило её планы на мирный, тихий день.

Она хотела показать Ровану хорошие стороны этого города, перед тем как тащить его в городское днище.

Так что она привела его в одну из пекарен, принадлежащих семье Несрин, где купила себе пару пирогов с грушами. В доках Рован даже убедил её попробовать жареную форель. Однажды она поклялась больше не есть рыбу и съёжилась, когда подносила вилку ко рту, но – эта чертовщина была вкусной. Она съела целую рыбину и затем откусывала от рыбины Рована, к его вящему неудовольствию.

Здесь – Рован был с ней, в Рафтхоле. И осталось ещё так много вещей, который она хотела, чтобы он увидел и понял, какой была её жизнь. Ей никогда не хотелось делиться этим раньше.