Нельзя позволить, чтобы это произошло, - сказала она.

У меня было достаточно приказов за один день. Еще что-нибудь мне скажешь и найдешь свой язык на полу.

Лицо Астерины пошло пятнами.

Ведьмы священны… священны, Манона. Мы не отдадим их, даже не из других шабашей.

Это было правдой. Ведьмы были настолько редки, и все они женщины, как дар от Трехликой богини. Они были священными с момента, когда у матери появлялись первые признаки беременности, приходившие в возрасте шестнадцати лет. Навредить беременной ведьмой, чтобы причинить вред ее нерожденному ребенку или ее дочери - было нарушением кодекса настолько глубоким, что не хватит никакого страдания, которые может быть наложено на правонарушителя. Манона сама участвовала в долгой, при долгой казни дважды, и наказаний никогда не оказывалось достаточно.

Человеческие дети не в счет — человеческие дети были так хороши, как телятина для некоторых кланов. Особенно Желтоногих. Но ребенок ведьмы ... нет большей гордости, чем нести его для своего клана и нет большего позора, чем потерять.

Астерина сказала:

Какой шабаш вы выберете?

Я еще не решила, - возможно, она выберет небольшой шабаш, на всякий случай - прежде чем позволить более мощным участвовать в этом эксперименте. Может быть, демоны хотят дать своей умирающей расе жизненных сил, в которых они так отчаянно нуждались в течение последних нескольких столетий.

А если они будут возражать?

Манона достигла лестницы в свою личную башню.

Единственный кто возражает это ты, Астерина.

Это не правильно…

Манона схватила ее, разрывая ткань и кожу прямо над грудью.

Я заменяю тебя с Сорель.

Астерина не трогала лужу крови, стекающей вниз по ее тунике.

Манона снова пошла.

Я тебя предупреждала, и так ты решила игнорировать меня, я терпела твои выходки за своей спиной и ничего тебе не говорила, - никогда, ни разу за последние сто лет, но она изменила свое решение.
– По состоянию на сейчас ты теперь Третья. Ты должна проявить себя и обладать хоть каплей контроля, тогда я пересмотрю решение.

Леди, - тихо сказала Астерина.

Манона указал на лестницу позади.

Теперь иди, чтобы рассказать остальным.

Манона, - сказала Астерина, мольбу в ее голосе Манона никогда не слышала раньше.

Манона продолжала идти, из-за красного плаща было душно. Она не особенно заботились, что Астерина должна была сказать, бабушка дала ясно понять, что любой шаг за линию, любое неповиновение, приведет к жестокому и быстрому исполнению. Плащ вокруг нее никогда не позволит ей этого забыть.

Увидимся в гнезде в час, - сказала Манона, не потрудившись оглянуться, когда вошла в свою башню.

И почувствовала человека внутри.

Молодая слуга встала на колени перед камином с щеткой и совком в руках. Она вся дрожала, лишь чуть-чуть, но привкус ее страха уже витал по всей комнате. Она, вероятно, была в панике от момент, когда ведьма переступала порог комнаты.

Девушка наклонила голову, и ее волосы скользнули по бледному лицу, но Манона успела поймать вспышку оценки в ее темных глазах.

Что ты здесь делаешь? – сказала Манона наотрез, ее железные ногти сжались вместе — просто чтобы посмотреть, что девушка будет делать.

У-у-уборка комнаты, - девушка заикалась слишком судорожно, слишком идеально. Послушная подчиненная была в ужасе, в точности так, как ведьма предпочитала. Только запах страх был реальным.

Манона отказалась от своих железных зубов.

Слуга опустилась к ее ногам, морщась от боли. Она сместилась настолько, чтобы изъеденная молью юбка ее платья качнулся, раскрывая толстую цепь между ее лодыжек. Правая лодыжка была искорежена, ее ноги были закручены в стороны.

Манона спрятала улыбку хищника.

Зачем они дали мне калекою слугу?

Я… я только выполняю приказы, - голос был водянистый, ничем не примечательный.

Манона фыркнула и направилась к тумбочке, ее коса и кроваво-красный плащ развевались за ней. Медленно, прислушиваясь, она налила себе немного воды.

Слуга собрала пыль быстро и ловко.

Я могу вернуться, когда не буду беспокоить вас, Леди.

Делай свою работу, смертная, и тогда уходи, - Манона повернулась, чтобы посмотреть, как девушка заканчивает работу.

Слуга заковыляла через комнату, кроткая, хрупкая и недостойная второго взгляда.

Кто сделал это с твоей ногой? – спросила Манона, прислонившись к спинке кровати.

Слуга даже не подняла свою голову.

Это был несчастный случай, - она собрала пепел в ведро.
– Я упала с лестницы, когда мне было восемь, и тут уж ничего не поделаешь. Мой дядя не доверял целителям, чтобы пустить их в наш дом. Мне повезло, что я выжила.

Почему в цепях? – и не другая комната.