Мускулы Шаола были сжаты, и даже Несрин не могла натянуть тетиву лука достаточно быстро, когда топор взмыл в воздух.

Глухой стук заставил толпу замолчать. Люди аплодировали - аплодировали. Звуки заглушили второй глухой удар, с которым человеческая голова ударилась и укатилась.

Затем Шаол оказался в другой комнате, в замке, который когда-то был ему домом, слушая глухой стук плоти и костей о мрамор, красный туман укутывал пространство, и Дорин кричал -

Клятвопреступник. Вор. Предатель. Шаол был всем этим, но не Дорин. Это не относится к его истинному королю.

Разрушь часовую башню в саду, - сказал он, его слова едва слышны.
– И магия вернется. Это заклятие - три башни, построенные из камня Вэрда. Разрушь одну и магия освободиться.

Она посмотрела на север без особого удивления, как будто она могла видеть весь путь до стеклянного замка.

Я благодарна тебе, - и так действительно было.

Это ради Дорина, - возможно жестоко, возможно эгоистично, но правдиво.
– Король будет ждать тебя завтра, - продолжил он.
– Что если его перестанет заботить осведомленность людей, и он использует свою магию против тебя? Ты же знаешь, что случилось с Дорином.

Она изучала черепицу на крыше, словно она читала мысленный план праздника - план, который он дал ей.

Потом она выругалась.

Он может устроить ловушку для меня - и Эдиона. Знаками Вэрда он мог написать заклинания на полу, дверях, сковать нас, и мы были бы беспомощны - точно так же я словила того монстра в библиотеке. Черт, - выдохнула она.
– Черт.

Хватая ослабленный лук, Несрин сказала:

Брулло доложил, что лучшие люди короля будут сопровождать Эдиона из темницы в холл, эти места тоже могут быть заколдованы. Если он их заколдовал.

Это слишком большой риск. А уже слишком поздно менять наши планы, - сказала Аэлина.
– Если бы у меня были эти чертовы книги, я могла бы найти какой-нибудь вид защиты для себя и Эдиона, какое-нибудь заклинание, но завтра у меня не будет достаточно времени, чтобы взять их из моих старых комнат. Боги знают, есть ли они еще там.

Их там нет, - сказал Шаол. Брови Аэлины взметнулись вверх.
– Потому что они у меня. Я захватил их, когда покидал замок.

Аэлина скорчила губы в то, что, он мог бы поклясться, было вынужденной благодарностью.

У нас мало времени, - она начала карабкаться вниз с крыши и исчезла из виду.
– Осталось еще два узника, - пояснила она.
– И как бы то ни было, я думаю, что эти растяжки будут смотреться лучше с кровью валгов на них.

...

Несрин оставалась на крыше, пока Аэлина шла к противоположной стороне площади — быстрее, чем Шаол мог ожидать.

Он поспешил так быстро, как только мог сквозь толпу, трое мужчин собрались возле другого края платформы — готово.

Часы пробили шесть, когда Шаол остановился, убедившись, что двое его людей уже ждали на узкой аллее. Просто когда стражники наконец-то убрали тело первого пленника и потащили вперед за вторым, мужчина рыдал, умоляя их, вынужденный сидеть на коленях в луже крови своего друга.

Палач поднял топор.

И кинжал любезной Аэлины Галатинии прошел насквозь горла палача.

Черная кровь брызнула — некоторая на растяжки, как Аэлина обещала. Прежде чем охранники могли закричать, Несрин открыла огонь с другого направления. Это отвлечение было нужно Шаолу, когда он и его люди хлынули на платформу посреди паникующей и бегущей толпы. Несрин и Аэлина выстрелили снова к тому времени, как он попал на сцену, дерево было предательски скользким от крови. Он схватил двух пленных и закричал на них, чтобы бежали, бежали, бежали!

Его люди были лезвием-в-лезвие с охранниками, когда он бросил камнем заключенных вниз по ступенькам в безопасный переулок, где их уже ждали мятежники.

Квартал за кварталом они бежали, оставив хаос позади площади, пока они не попали к Авери, и Шаол посадил их в лодку.

Несрин нашла его выходящим из доков через час, целым и невредимым, но забрызганным темной кровью.

Что случилось?

Столпотворение, - сказала Несрин, сканируя реки под заходящим солнцем.
– Все нормально?

Он кивнул.

А вы?

Мы обе в порядке, - спасибо, подумал он с мерцанием стыда. Она знала, что он не мог заставить себя спросить об Аэлине. Несрин отвернулась, направляясь обратно в ту сторону, откуда она пришла.

Куда ты идешь?
– спросил он.

Иду мыться и менять одежду, а потом надо пойти и рассказать семье человека, который сегодня умер.

Это был закон, даже если это было ужасно. Лучше что-бы оплакивала семья, чем смотреть на сочувствующих мятежников.