Она собирала зелень на примитивном огородике, когда увидела диковинную для этих мест машину – «Тойота РАВ-4», медленно ползущую по протоптанной колее между двумя рядами покосившихся, посеревших от старости деревянных домов…

Та-а-а-ак. А это еще что такое…

Тот самый «равчик», то есть «Тойота РАВ-4». Новый, сто девяносто девятые номера. Москва.

Тонированное стекло – через деления прицела. Интересные дела… Интересные.

Остановились. Как раз напротив того дома, который был лучше других и казался обжитым. Около которого я видел женщину, собиравшую на огороде зелень… явно кавказку.

От лесопилки неловко бежит молодой кавказец, разбрызгивая грязь.

Из машины – пассажирское место – высаживается еще один. Вот этот – уже интересно – за тридцать, даже ближе к сорока, загорелый, сломанный нос. Явно не отсюда… я обладаю возможностью быстро различать, кто в России живет, а кто иностранец или жил долгое время за границей. Не знаю, как получается, но получается…

– О… салам алейкум, брат!

– Салам, Салам… вырос-то…

Их дружба начиналась давно. Еще когда пацан из выпускного заступился за малолетку – второклассника, которого травили. В этом деле – в терроре – многие знали друг друга с детства, у многих была одна судьба. Различались только детали…

– Как дела, брат? Все готово?

– Да. Самед все сделал.

– Хорошо. Мы отвезем пояса, а ты – следом сестер. Где размещать знаешь?

– Да. Ваха говорил…

Открылась дверь, из машины вышел водитель. Женщина.

– Ва-а-х…

– Она нам сестра…

– Прости, брат. Прости.

– Давай. Надо дело делать.

– Хорошо. Пошли.

Вот так-так… Явно русская. И в компании вахов.

Что в первую, что во вторую – женщины были. Известнее всего – белые колготки, снайперши из Прибалтики, говорят, пара украинок была. Кавказцы их не особо уважали, норовили кинуть. Бывали, конечно, исключения – так одна прибалтийка с Басаевым жила. Когда эту прибалтийку поймали, ее привязали за ноги к двум БТР – и машины разъехались по своим делам.

Но эта по возрасту не подходит ни для первой, ни для второй войны. Молодая.

Дело дрянь. На прицеле – антибликовая крышка, а вот на объективе аппарата – нет. Да и вообще аппарат засечь гораздо проще…

Аккуратно, аккуратно.

Та-а-к…

Есть. Еще раз. Еще…

Немного в сторону – как думаете, почему у нас такие большие потери? Почему мы теряем людей направо и налево, идут гробы. Там расстреляли, тут подорвали.

У кого нам стоит поучиться – это у американцев. Внимательно так поучиться.

Например, то, как они развили концепцию снайпинга. Снайпер теперь не одиночка, у армии снайперская команда составляет не два человека, а четыре, у морской пехоты – шесть человек. Все они обучены тому же, чему и снайпер, скрытному перемещению, наблюдению, передаче координат и данных…

Снайперская группа морской пехоты, отправляясь на задание в числе обязательного снаряжения, теперь имеет фотоаппарат. Обязательно цифровой, с возможностью передачи данных – а то и видеокамеру. Снайперская группа идет впереди всех и занимается больше разведкой, чем собственно снайпингом.

Сделанные фотографии местности, видеосъемка передается на командные посты в режиме реального времени, командиры видят не карты, а конкретные фотографии и видео того места, где они будут идти. В составе снайперской группы есть авианаводчик с лазерным целеуказателем, он может вызвать авиацию или артиллерию и откорректировать огонь. Снайперы могут и самостоятельно убрать особо важную цель или сковать противника огнем и дождаться подхода основных сил или выброски тактического десанта.

Когда мы входили в Чечню в первом – с четырех сторон, как обычно, только одному командующему направлением пришло в голову попросить журналистов, «своих людей», отснять маршрут выдвижения своих колонн. Потери при выдвижении у него были минимальные.

Американцы придумали минно-защищенные машины в течение двух лет с того времени, как их солдаты начали подрываться на минах. Первые – доставляли в Афганистан самолетами, утраивая цену.

Я ни на что не претендую, не подумайте. Просто обидно за державу…

Отснял. На ощупь воткнул переходник в телефон… черт, плохо. Сижу как кобель на плетне.

– Это они?

– Да, брат…

Лечи принялся проверять каждое устройство. Работа тонкая, можно сказать, ювелирная…

Поражающие элементы. Можно в качестве поражающих элементов использовать болты, гайки, порубленную арматуру. В Палестине хорошо шли гвозди. Здесь явно работал мастер, он применил в качестве поражающих элементов полупрозрачные шарики из прочного пластика, используемые в промышленности. При подрыве эти шарики поражают хуже, чем сталь, но они легче, и медицинская помощь после поражения такими шариками затруднена. Рентген их не видит.